Чтение онлайн

Пара сотен человек, не меньше. Они облепили ступени храма, вскидывали руки и выкрикивали гневные речовки. Сверху же, между колоннами, выстроились законники. Солдаты императорского наместника выставили щиты, но копья их всё так же смотрели в свод храма. Эши остановил верблюда и в недоумении уставился на представление.

– Безумие творится, – Кхали встал подле плантатора и затряс лысой головой, покрытой белёсыми пятнами. – Альдеваррцы отбирают храм.

– Это ещё как? – Эши сжал левую руку в кулак, а правой невольно дёрнул поводья. Верблюд обиженно фыркнул и повёл шеей.

– А вот так, – кожевник развёл руками. – Решили позолоченные жопы в Левианоре, что хватит с нас поблажек. Великий Змей для них – какое-то малое божество. Малое, чтоб их! А таким, как их жрецы говорят, храмы иметь не положено. Алтари – сколько хотите, а храмов – ни-ни.

– Это безумие, – Эши заскрежетал зубами.

– А я как сказал? Какое ж он малое божество, если он Великий Змей, м-м?

Эши поволок верблюда и повозку поближе к храму. Он подобрался к спинам дальних горожан, как раз когда из-за щитов законников появился их командир. Плечистый вояка лет сорока в сверкающем бронзовом нагруднике и с мечом на широком поясе спустился на пару ступеней и вскинул обе руки, призывая к спокойствию.

– Тронешь Великого Змея – и он тебя проклянёт! – кричал кто-то из толпы.

– Проклянёт! – вторили сразу несколько голосов.

– Он обещал, слышите?! – немолодая женщина взобралась на широкие плечи своего спутника и обратилась к законникам. – Ваш император обещал! Вот с этого самого места обещал!

Командир поправил сползший на затылок бронзовый шлем с красными перьями.

– Я прекрасно помню этот день! – громыхнул он на всю площадь. Для светлолицего он сносно говорил на языке Ашамази. – Его Императорское Величество обещал, что вы и дальше сможете поклоняться Шепзириару, и его слово непреклонно. Поклоняйтесь Змею и дальше. В своих домах и у алтарей. Стройте их на каждом углу, славьте его имя! Но не здесь. Отныне этот храм славит Сандариала, нашего Заступника! Кланяйтесь ему – и будет вам честь и слава, которых вы заслуживаете!

Толпа разразилась возмущённым гулом, а в законников полетели гнилые плоды и даже чья-то обувь. Эши глубоко дышал, чтобы умерить гнев. Мало-помалу империя отбирала у Ашмазиры последние крохи гордости. Император обещал, что в царстве не изменится ничего, кроме флагов. Но теперь руки его дармоедов добрались и до Великого Змея.

Но гнев отнимет слишком много времени и сил. Что того, что другого у Эши и так осталось слишком мало. Видимо, не у него одного, раз жизнь остального рынка шла своим чередом. Гружённая папирусом повозка едва протискивалась по забитому людьми проходу меж прилавков. Резкий запах альдеваррских специй обжигал нос, и Эши несколько раз чихнул с такой силой, что слёзы покатились по щекам.

Его путь лежал к южной оконечности рынка, где собирались торговцы из земель Субихаров. Как раз к югу от бескрайнего оазиса Ашмазиры и обитал этот крепкий народ, отличающийся тёмной синевой кожи и угловатыми чертами хмурых лиц. Субихары заняли скалистые расщелины и красноватые каменные отроги Казаратских гор. Они гордо взирали на пустыни свысока и чтили традиции, что были едва ли не старше Ашмазиры. Во всяком случае, пока жадная хватка императора не добралась и до них.

– Здравствуй, Бахру! – воскликнул Эши, увидев за широким прилавком знакомое лицо с паутиной тонких шрамов. – Да хранит тебя Великий Змей.

– У Змея нынче не лучший день, – торговец кивнул в сторону храма, где выкрики становились всё громче.

Бахру был таким же бурокожим ашмазирцем, как сам Эши – долговязым и круглолицым, с жёсткими чёрными волосами и проницательным взглядом карих глаз. Вот уже лет тридцать он следовал проторенной тропой от озера Ашамази к субихарским городам, где его знали все старожилы. Туда он вёз целые караваны с папирусом, льном, зерном и фруктами, а возвращался с полными обозами ценной руды, крепких горских инструментов и мощных амулетов.

– Я привёз тебе новую партию, – Эши похлопал верблюда по осунувшемуся боку. – Мы привезли.

– Ох, Эши, – Бахру смущённо потупил взгляд и поскрёб ногтями по прилавку. – Слушай, в этот раз я у тебя ничего не куплю, не обессудь.

– Что, прости? – плантатор сделал шаг назад и вытянул шею. – Ты нашёл ещё кого-то? Бахру, слушай, если дело в цене…

С тех пор, как Эши пришлось взять семейное дело в свои руки, этот толстяк с крепкими караванами стал главным источником их дохода. Папируса горцам нужно было много, а законники не спешили возделывать отнятые у Бенезилов плантации.

– Да причём тут цена? – Бахру вздохнул и прикусил нижнюю губу.

– Тогда я ничего не понимаю, – Эши пытался умерить взбесившееся дыхание. – Субихары научились выращивать свой папирус на камнях?

– Понимаешь ли, в этот раз я не к субихарам еду. И не знаю, когда поеду в следующий раз. Дней через сорок, наверное.

– Чего-чего? – Эши оглянулся через плечо. С самого начала разговора ему казалось, что кто-то свербит его взглядом. – Ты же всегда к ним ездил. Только к ним!

– Раньше много что было по-другому, – Бахру посмотрел на колонны храма, что высились над палатками купцов. – Времена-то меняются. Нынче мне выгоднее везти товар не в эти проклятые горы, где от сухости горло трескается и кровит, а в Левианор. Пошлины для нас понизили, а покупателей там куда больше. Но, увы, папируса у них и своего хватает.

– И что теперь? Что семье моей делать без тебя? Сорок дней…

Эши схватился за голову и отошёл от прилавка. Бахру уже давно был его главным покупателем. Единственным, кто мог предложить достойную плату за повозку свежего папируса. Там, где Бахру давал десять львов, остальные торговцы предлагали шесть, а то и меньше. Конечно, и субихары никуда не денутся. Кто-то должен будет занять место предателя, выбравшего манящие позолоченные башни альдеваррской столицы поверх десятилетий традиций. Но есть всей семье захочется уже завтра.

– Слушай, Эши, мне правда жаль твоих родных, но заботиться о них я не обязан, – оправдывался Бахру издалека. – У меня есть своя семья, и о них я переживаю в первую очередь. Рынок у нас большой, так что ты точно найдёшь кого-то ещё. Я точно знаю, что Сайюм через пять дней поедет к субихарам. Он, конечно, не готов платить столько же, сколько и я, потому как и ему субихары заплатят меньше…

Эши махнул рукой и отвёл верблюда в сторону. Животное обиженно фыркало и мотало головой. Оно и понятно. Верблюд тоже ожидал, что повозка опустеет после встречи с Бахру.

И с каждым шагом всё сильнее казалось, будто чей-то голодный взгляд царапает спину. Эши вертел головой, всматривался в гудящий рой продавцов и покупателей, увлечённых старинной игрой в то, кто торгуется лучше. Наконец, он выхватил из этой толпы того, кто и сам не сводил глаз с неудачливого плантатора.

Мужчина в длинной желтоватой тунике замер на пересечении двух рыночных улочек. Он сложил руки за спиной и щурился – не то от ехидства, не то от выглянувшего из-за облаков солнца. Длинные волосы закрывали уши, а лицо утопало в густой чёрной бороде. Было в его раскосом взгляде что-то знакомое. Настолько, что Эши на короткий миг уловил запах хлеба, который пекла мать в старой печи. Запах самого его прошлого.