Чтение онлайн

— Ладно, допустим. А отвар из листьев бетулы? — наставник вновь попытался растормошить утрамбованный табак.

— Тоже зелёный, наставник. Но таким является из свежеприготовленных листьев, если же собраны в осеннем лесу, то тогда оранжевый.

Зачаровник засыпал свежего табака, немного утрамбовал табак в трубке и вновь закурил. Он не говорил, лишь молча смотрел в пол и о чем-то размышлял. Аматино не ведал, что творится в голове у этого эльфа и спокойно ожидал. Вот только ожидание затягивалось. Спустя некоторое время мастер Вин почти скурил табак в трубке, но продолжал молчать. Амато устал ждать и принялся прибирать свой ученический стол, который наставник выкупил для него на ярмарке. По рассказам, торговаться пришлось долго и муторно, а посему уход стола, который скрипел, если сильно заставить книгами, полностью ложился на плечи юного эльфа. Каждое утро ученик приносил десятки книг, которые читал одновременно. Астрономия, лекарство, история королевства, история магии и многое другое. Зачаровник не говорил ни слова, но некоторые книги строго-настрого запрещал брать из своей библиотеки. Какие-то отдал на дом Амато, а какие-то, как в общественной библиотеке, просил возвращать к концу дня. Обычно такое правило распространялось на достаточно дорогие и редкие фолианты. Вин вечно трясся над ними и сдувал с каждого пылинки и потому боялся, что за ночь их могут выкрасть из дома Амато. А здесь, в его доме, они в безопасности.

— Значит так, — сказал наставник, — завтра утром, как я говорил ранее, принесешь ещё один исписанный пергамент, но на этот раз рисуем символ Ночи. Пусть Богиня Ночи и исчезла, если верить слухам, но символ ее все ещё работает. Это первое. Второе — завтра будем обучаться счету. Найду тебе самые простые примеры. Третье…

— Наставник, — осмелился перебить мастера Вина ученик, — а для чего мне счету учиться? Я же, вроде как, магии зачарования у вас обучаюсь, да гуманитарным наукам.

— Третье, — прослушал вопрос зачаровник, — сейчас я дам тебе мешочек с амулетами. Отнесешь нашему целителю, идти знаешь куда? Хорошо. Отдашь ему, возьмёшь плату в четыреста кренгов. Завтра заодно вместе и пересчитаем. — Он почесал жёсткую бородку, затянулся табаком и продолжил: — А счету учиться будешь как раз поэтому. Плату ты за свою работу как будешь отмерять? Бататом? Нет, дорогой ученик, кренги решают в нашем мире многие вопросы. Или, например, пройдет тут королевский отряд в тридцать воинов, на каждого по амулеты надобно будет. Как счёт будешь вести? То-то же. Ну, идём в мой кабинет, отдам тебе эту мелочевку.

Зачаровник, кряхтя, поднялся с лавки и направился в свой кабинет. Аматино взглянул на своего наставника и тяжело вздохнул. Мастер Вин не выглядел совсем старым, на вид ему можно было дать около двухсот-трехсот лет, но иногда в его глазах пролегала сильная усталость, словно он нёс тяжкое бремя всего мира. Конечно, его лицо уже было все в морщинах, сам он был худой, как тоненькая веточка и постоянно жаловался на больные суставы. Но вот когда мастер Вин бежал в лавку за очередной порцией табака или на ярмарку, да так, что перегонял весь молодняк, Аматино иногда казалось, что лицо старика — лишь маска. Когда день подходил к концу, зачаровник словно сбрасывал с себя плащ наставника и становился обычным жителем деревни. Засаленные волосы убраны назад, лицо, раскрасневшееся от жары, слегка опухало от отеков и шаткая вялая походка. Мудрый эльф, который наверняка многие повидал, становился вмиг уставшим, измученным жизнью на лютой жаре в маленькой деревеньке, которая через пару столетий может быть станет целым городом. Руки наставника вечно были в остатках табака, что обычно высыпался с трубки, да измазаны краской для амулетов. Мастер Вин прошел в свой кабинет и взял с полки плотно утрамбованный мешочек.

— Вот, возьми, — протянул он ученику, — если интересно, а я вижу, что интересно, на них символ Мх'Торонга, для лучшего исцеления.

— Как у местного лекаря могут быть проблемы с исцелением? — поинтересовался Амато.

— У мастера Лето нет Чаннгу'Иль, ты это и без меня знаешь. Эти амулеты помогут ему тратить меньше магии, и при этом лучше исцелять. К тому же, его лекарская сейчас полностью забита больными пустынной лихорадкой, кхе-кхе, проклятый табак — с усталостью произнес наставник.

— Она и до нас добралась? — обеспокоено спросил Амато.

— Кто? А, лихорадка? Да, добралась. Говорят, королева летала на юг, в пустыню. У них произошла какая-то стычка… кхе! Не то с местными, не то ещё с кем-то. Проклятье! То сидит в своем замке безвылазно, что ее народ забыл, как выглядит эта самая королева. То внезапно срывается в пустыню. Кхе, — он вновь кашлянул. — Ну, ступай.

Амато кивнул, слегка поклонился и поблагодарил за занятие. Когда же он развернулся, чтобы выйти из кабинета, его взгляд остановился на запрещенной для него полке с книгами.

— Наставник, разрешите взять из вашей библиотеке книгу по магии целительства? — поинтересовался ученик.

— По магии? Да ещё и целительства! Кхе, а не рановато для твоего уровня? Ты же даже вовсе не целитель, — наставник недовольно посмотрел на Амато.

Эльф умоляюще взглянул на зачаровника. Его беспокоила пустынная лихорадка, что объявилась так внезапно на пороге их деревни. Все знали, что лекарства от этой болезни пока что нет. Возможно, что и не будет. Сама лихорадка также имела странные симптомы — жар был всего лишь несколько часов в день и периодичность была ещё раз в пару-тройку дней. А потом все случалось по новой.

— Верно, я не целитель, наставник, — согласился ученик, — но Вы же знаете, я живу с дядюшкой сильно преклонного возраста. Мне бы хотелось выучить хотя бы лёгкие заклинания. Пусть они будут не такими сильными, как у лекарей и, возможно, их эффект будет не долговечен, но если это поможет..

— Ай, бери, — Вин махнул рукой.

Амато счастливо улыбнулся. Его сердце переполняла радость, словно ему, как ребенку, разрешили взять дорогую игрушку. Ученик осторожно взял за корешок толстый фолиант и медленно потянул на себя. Огромная книга с треском упала эльфу в руки. Он сдул недавно скопившуюся пыль, коротко осмотрел нарисованный на обложке целительский сосуд и прижал к груди.

— Благодарю, наставник. Благослови Вас чар-гриб.

Мастер Вин махнул на ученика рукой и вновь залился кашлем. Амато вышел из кабинета и счастливо убрал книгу в кожаную сумку. Ничто не могло так радовать, как новые знания. Особенно, если они были запретными, а теперь их можно спокойно изучить. Исследование Аматино оставил на потом, когда дома выкрадет спокойное время. Он натянул на шею синюю накидку с вышитым магическими нитями символом амулета. Эта накидка символизировала принадлежность к зачаровникам. Синий цвет означал ученичество и чем выше становился ранг ученика, тем светлее становилась накидка. Мастер Вин вручил ее почти сразу после неплохо выполненных амулетов.

Аматино выдвинулся в путь. Лекарская лавка находилась на другой стороне от дома зачаровника и идти следовало быстро. Прибыть стоило до захода солнца, дабы не беспокоить в позднее время семью целителя, что было невежливо по мнению Амато. На главной площади уже понемногу стихал гул очередной ярмарки. С каждым годом она становилась только больше и совсем скоро ярмарщикам не хватит площади деревушки, придется занимать соседние улицы или выносить ярмарку за пределы деревни. Со стороны площади на Аматино неслась группа детей, крича считалочку.

Раз, два, три, четыре,

Спрячемся в могиле,

Каждому по гробику,

Да в маленькую комнатку,

Раз, два, три, четыре,

Утонешь ты в эфире,

Нити маны сожрут глаз,

В этот грозный зимний час.

Раз, два, три, четыре,

Утонет король в жире,

Он пойдёт пирог искать,

И игру нам начинать.

Аматино скривился от совсем недетской считалочки. На мгновение он задумался, когда это легкие и именно детские стишки превратились в нелепые желания смерти и гробов. Дети весело пробежали мимо, задев ученика зачаровника и смеясь во все горло. Они разбежались по разные стороны, начав игру.

— Вот ведь засранцы малолетние, — недовольно сказал Амато, поправляя мантию.

Он дорожил ею так, словно мантия состояла из чистого золота. В тот самый момент, когда мастер Вин признал в нем своего ученика, изменилось также и поведение эльфов. Отношение, конечно, не изменилось — они все также не любили красноволосого парня, которого извергла пасть Льва. Но в лицо уже этого не говорили. Не говорили гадостей, глупостей, не проклинали, а молча, сцепив зубы, общались с учеником зачаровника. Если эльфы посмеют оскорбить ученика, то наставник немедля прекратит всякие с ними отношения. Тогда они перестанут получать амулеты, которые им были нужны. По большей части, половина из просьб о создании амулетов была необычайно глупой. Что б тесто месилось быстрее, что б ночи не бояться, что б считали тебя привлекательней. Но за это платили и зачаровник брался за любую работу. В основном такие глупости он теперь отдавал своему ученику. Пользы такие амулеты все равно приносят мало, зачастую эльфы сами же про них забывали, а времени на создание уходило достаточно. То ли дело более сложные амулеты — на целительство, на отведение проклятий, на улучшение запаса магии. Такие требовали вырисовки не одного знака, а нескольких и разными чернилами. Символы если разную нагрузку, а посему наносятся даже разными кистями. Если в таких амулетах сплоховать, то их брак обойдется куда дороже, чем они стоят.