Чтение онлайн

— А-а!.. — Грешников догадался, как его провели ночью.— Это он тебя по голове огрел?

— Он. Или те, кто был с ним.

— Вьеты? — спросил жестко Отец Никон.

Авенир кивнул. Монумент, улучив паузу в разговоре, подхватил и мигом проглотил новую порцию коньяка.

— Он мог послать их на свалку! — воскликнул Отец Никон, сжимая и разжимая кулак.

— Или Вероника могла послать кого угодно,— возразил Авенир.— Или любой другой, кто узнал о месте выкупа.

— А что, собственно, там произошло? — спросил Николай Николаевич.— Я имею в виду — что взорвалось? И почему столько шума? Почему не стреляли?

При этом оба они посмотрели на Грешникова.

Следователь квадратными ладонями утер такое же квадратное лицо:

— Это мы узнаем завтра, после экспертизы. А не стреляли потому, что человек был в себе не уверен. Шли двое вооруженных, мы были неподалеку… Стоило ему увязнуть в перестрелке — и все сорвалось бы. Может, он ждал Низовцева одного, а тут Михалыч увязался… Классный стрелок, между прочим… Был. А так он завалил обоих одной гранатой — и был таков.

— Может быть, место заранее заминировали? — спросил Отец Никон.

— Я не видел воронки,— устало ответил Монумент.— Надо завтра по свету еще раз все посмотреть. Не стройте только догадок на пустом месте. Ухватились сразу домашним косточки перемывать… Вы место на свалке вдвоем присматривали?

— Конечно,— кивнул Николай Николаевич, отчего длинный темный чуб его упал на высокий лоб.— Надо же было, чтобы я ночью нашел!

— Ну вот, а говорите! Да кто угодно мог вас выследить, если раскусил вашу комбинацию. Те, кто деньги давал на выкуп, например! Вы играли свою игру, а они — свою! Знаете, встречаются такие гады, которых от виселицы может спасти только электрический стул!

Отец Никон привстал, ладонью загребая волосы вверх, и даже застонал от догадок.

— И еще я вам скажу,— продолжил довольный Монумент.— Чтобы так выкатить гранату, да еще с небольшого расстояния, нужно быть профессионалом и храбрость иметь немалую. Там ведь даже толком укрыться негде, а поражает на двадцать метров, между прочим! А вы затеяли — ребенок, женщина… Да и мину тоже надо уметь поставить. Так что давайте не пороть горячку, а встретимся завтра там, на месте, еще раз по свету все посмотрим и покумекаем, что к чему. Ух!..

Утомленный длинной речью, следователь еще разок поспешно наполнил чашечку коньяком и, уже не таясь, выпил.

Николай Николаевич встал и сосредоточенно заходил по комнате, сунув руку в карман и глядя под ноги.

— Ждать нельзя! — решительно рубанул он воздух ладонью.— Кое-что можно сделать уже сегодня! Вы,— он, не глядя, показал рукой в сторону Грешникова,— можете заняться делами следствия! Подстегнуть вскрытие, экспертизу! Чтобы все было готово к утру! Вы! — Изящная рука его в белой манжете, как стрелка компаса, нашла Авенира.— Вы займитесь вьетами! У вас это хорошо получается. Они были с Петрушей и могли действовать по его наводке.

— Кстати, вьетнамцы — вояки с малолетства,— встрял следователь.

— Тем более! Я поставлю на уши службу безопасности… Все по конкурентам. Кому-то это должно быть очень выгодно! Наших дольщиков по защите семей — в первую очередь! Ну, и домашних Бормана, конечно… Но это дело тонкое. Даже не знаю, как подступиться.

— Выясните через охрану и прислугу, где они были сегодня, да и все эти дни,— посоветовал Монумент.— С кем встречались, кто может подтвердить. Все до минуточки. Что-нибудь обязательно всплывет. Эй, гений, ты что — спишь?

— Нет,— пробормотал Авенир, не поднимая век.— Я думаю.

— О чем? — изумился Грешников.

— Еще не знаю… — вяло ответил Можаев.

— Надо же, молодой мужик — а уже гений! Как это у тебя получается?

— Привычка…

Монумент скептически хмыкнул. Полбутылки коньяку расслабили его и вернули хорошее расположение духа. Отец Никон, напротив, воплощал неукротимую энергию. Этот человек умел закручивать дела.

Широко шагая, он приблизился к компьютеру и включил его.

— Вам обоим понадобятся деньги,— сказал он, склонившись над экраном и щелкая пальцами по клавишам.— К сожалению, мы не держим здесь налички. Я выдам вам кредитные карточки на предъявителя — по пять тысяч долларов каждому. Банкоматы повсюду. Только сразу все не обналичивайте — ограбят. Там всегда пасется разная шваль, я сам не раз обжигался. Только на днях увели новую карту.

Авенир даже глаза не открыл: мысль не отпускала его. Монумент восторженно толкнул Можаева локтем в бок и прошептал:

— Ты был прав, счастливчик! Вот она, новая резина!

— Подойдите, пожалуйста, я объясню, как пользоваться. Это ваш номер,— он вырвал распечатку из принтера и протянул Монументу,— а это ваш, Авенир. На единицу больше. А теперь — по коням. И пусть нам повезет больше, чем сегодня!

Они чокнулись и выпили.

Монумент подбросил дремавшего Авенира домой и пообещал заехать утром, чтобы отвезти на свалку. Следователь был доволен, ему не терпелось опробовать кредитную карточку в деле. Он высадил Авенира за два квартала до Евразии:

— Что будешь делать, счастливчик? Может, составишь компанию? Мне с тобой фартит!

— Спать,— вяло проговорил Авенир и нервно зевнул.

— Жаль,— вздохнул Монумент.— А я рискну! Всех денег не заработаешь, часть придется выиграть!

И он укатил в центр, где сияли огни казино, пообещав, впрочем, выяснить к утру все, что возможно.

Авенир, оступаясь в серой полутьме, обещавшей скорый приход белых питерских ночей, побрел к дому. «Белая ночь — это когда дамы приглашают на ночь?» — совершенно не к месту подумалось ему.

Было еще не поздно и, сделав сотню шагов, он почувствовал, что не уснет ни за что. Мозг его гнал видение за видением, сердце билось торопливо. При этом спать ему хотелось неимоверно: он смертельно устал от беспокойств и похождений прошлой ночи. Он страдал, раздираемый между сном и бессонницей.

Вдруг впереди он увидел молодых вьеток, тех самых, что повстречал сегодня утром. Теперь они бежали на работу оживленные, выспавшиеся, щебетали на своем забавном языке и, лишь заметив на тротуаре мрачную качающуюся фигуру Авенира, примолкли и обошли его стороной. Он проводил их взглядом и зашагал было дальше, шлепая по плитам громадными подошвами, когда навстречу ему выбежала еще одна черноволосая девчушка, самая маленькая, та, что жалостливо взглянула на него на рассвете. Она торопилась нагнать товарок, на бегу наскочила на Авенира, и он едва успел аккуратно поймать ее за плечи, чтобы она не упала, — и тут же отпустил. Она улыбнулась смущенно и быстро, кивнула головой на тонкой длинной шее — будто воробей зерно клюнул. И побежала вслед подругам, не оглядываясь. Однако Можаев успел заметить на ее шее дешевую цепочку — такую же, какие купили сегодня два молодых вьетнамца на базаре у площади.

Тотчас его планы переменились. Он развернулся и пошел за девушками. Он знал город лучше, чем они, поэтому шел дворами и переулками, опережая их, и ни разу не попался им на глаза. Они прошли пыльной темной широкой улицей меж глухими бетонными заборами и нырнули одна за другой в маленькую полуподвальную дверцу огромного корпуса недостроенной ткацкой фабрики. Слева и справа от него вплотную стояли серые скелеты таких же незавершенных корпусов. Авенир встряхнулся и решительно зашагал следом: он где-то читал, что, если идти как ни в чем не бывало, люди принимают тебя за своего и всюду пропускают.