Чтение онлайн

Разглядывая фотографии, Отец Никон поморщился, будто у него болел зуб.

— Среди них есть подозреваемые? У меня есть основания полагать, что пресловутые вьеты непричастны к убийству Петруши.

— Это какие такие основания?! — гневно спросила возвратившаяся Белла, лицо которой приобрело почти осмысленное выражение.— А у меня, напротив, есть все основания полагать, что эта азиатская чума и загубила моего мальчика! Все с них началось, с этого их клуба! Они его чем-то шантажировали, он им угрожал!

Отец Никон несколько растерянно посмотрел в глаза Белле.

— И все же я полагаю, что вьеты не смогли бы это сделать,— повторил он.— Вы думаете иначе, Белла? Странно…

— Ничего странного! — встрял Авенир, задетый за живое заступничеством Николая Николаевича за вьетов.— Вьеты коварны, изобретательны, неблагодарны, а главное, у них есть главарь. Хозяин! Судя по всему, очень опасная и незаурядная личность! Я тут составлял его психологический портрет на досуге… Досуга у меня было много… Я вам всем обещаю… Нет, я клянусь, что найду его! И тогда многое откроется, многое станет явным!

Николай Николаевич закашлялся.

— Мой мальчик! — торжественно произнесла Белла.— Я вами горжусь!

И она нежно поцеловала Авенира в лоб теплыми увядающими губами.

Николай Николаевич закашлялся пуще прежнего.

— Будьте добры снимочки… — попросил его Авенир, смутившись, незаметно вытирая со лба алую помаду тыльной стороной ладони.— Все, все пожалуйста.

— Я вам все передал,— сказал Отец Никон, перестав кашлять.

— Нет, вы не видите, у вас один меж листами завалился… Да-да, вон там. Боже мой! Я знаю этого типа! Мону… Григорий! Смотри! Как же ты недоглядел?! Это же он напал на меня тогда, после клуба!

Все сгрудились вокруг фотографии. Монумент виновато чесал в затылке, тайком с укоризной толкал Авенира локтем.

— Отвратительное лицо! — заявила Белла.— Сразу видно, что подонок! Как могут порядочные люди иметь дело с такими отбросами?

— С кем только не приходится иметь дело! — вздохнул Отец Никон.— Что намерены предпринять?

— Адресок имеется,— ответил Грешников, сконфуженный промашкой.— Сейчас едем и берем. Через полчаса засажу в камеру как миленького.

— Может, это совпадение? — спросил Никон.

Белла истерически захохотала.

— Совпадение, как же! Наверняка одна шайка! Хватайте его и, если он ничего не скажет, отдайте его мне! Я вас умоляю!

И она сделала красноречивое движение обеими руками, будто вкручивала буравчики в живот жертвы. Глаза ее блестели безумной радостью, черные волосы растрепались.

— Она держится молодцом,— шепнул Монумент Авениру.

Тот пожал плечами:

— Такой характер. Одни разряжаются, истязая себя, а другие… иначе.

Они вновь помчались по городу. Невзгоды Авенира забылись, отступили на второй план, он увлекся новым делом. Он был рожден для этого, по-видимому, и это его радовало. Ведь главное для мужчины — найти свое призвание. Так, по крайней мере, думают те мужчины, которые призвания не нашли.

Дверь в квартиру «подонка» приоткрыла восьмипудовая дама, судя по возрасту, мать.

— Витька нет! — грубо сказала она и попыталась захлопнуть дверь.

— А позвольте-ка, мамаша! — подналег плечиком Монумент.

— Куда прешь, нахал! — возмутилась дама, упираясь изнутри бюстом и щекой.— Я… Не мамаша!.. Я… Сестра… — обиженно пропыхтела она, скользя по полу тапочками и багровея от натуги.

Силы, однако, были неравны, и дверь медленно отворилась. Дама прекратила сопротивление, с любопытством разглядывая одолевшего ее богатыря. Это, видимо, был первый случай в ее практике. Григорий Грешников покорил ее сердце. Разум дамы, однако, не пострадал.

— Говорю же вам, что нету! И не знаю, куда пошел! Смотрите, если охота!

В маленькой квартирке, кроме крупногабаритной хозяйки, смотреть действительно было не на что. Впрочем, в комнате Витька Авенир углядел фотографии своего знакомца на мотоцикле.

— У него «харлей»!

— Ну и что? — не понял Грешников, переглядываясь с дамой.

— Куда бы ты побежал, если б надо было срочно смыться?

— Ага! Сестра! Где у вашего братца гараж?

— Ой, говорю же вам, что не знаю, а вы прямо не слышите… — отвечала дама нараспев, склонив голову и глядя в потолок воловьими очами.— Или вы глухой?

— Или,— буркнул уже нелюбезно Монумент и, не теряя времени, покинул квартиру.

— Фу, какой грубый! А может, рюмочку выпьете?

Для красивых женщин путь к сердцу мужчины лежит через желудок, для некрасивых — через печень. Монумент и Авенир Можаев отказались.

Выйдя из подъезда, Грешников склонился над лавочкой со старушками:

— Бабушки, где охламон Витька из двадцать первой держит свой мотоцикл?

— Рогатый такой! — подсказал Авенир.

— В гараже, милый,— наперебой охотно ответили те.

— Ага! — сатанея от логики ответа, кивнул Монумент.— А где гараж?

— В гаражном кооперативе. Вон там!

И бабушки любезно указали два противоположных направления.

— Поехали, счастливчик! — крикнул Грешников.— Выбирай дорогу!

Впрочем, оказалось, что обе дорожки, описав полукольцо, смыкались у въезда в кооператив. Машина Монумента медленно перевалила въездную канаву, и Грешников тут же повернул ее боком, заблокировав проезд. Навстречу им несся вдоль линии мотоциклист в чёрном шлеме на рогатом мотоцикле. Подняв тучу песка и пыли, он сумел повернуть, помчался влево от них и тотчас скрылся за поворотом.

— Побегай, родимый!

Грешников приналег на руль, задвигал плечами, устремляясь в погоню.

— Он обогнет линейку и вернется к выезду! — крикнул Авенир.

Так оно и случилось. Машина запрыгала по камням и выбоинам, Монумент застонал:

— О, моя подвеска! Догоню — убью гада!

Мотоциклист, оторвавшись, уходил от них вниз, пыля по проселку.

— А что он теперь сделает?

— Я полагаю, заведет нас в узкое место, где мы застрянем, а он проскочит!

Проселок петлял в низине вдоль насыпи трассы, отделенный от нее канавой с водой. Вскоре впереди показались хлипкие мостки. Мотоциклист без колебаний въехал на них, взлетел, ревя мотором, на насыпь и помчался по трассе в обратную сторону.

— Поганец!

Монумент покатил дальше, где далеко, у горизонта, обозначился въезд, и попутно прижал телефон к уху:

— Таня, Таня, дай на четвертое, всем постам! Преследую подозреваемого, в шлеме, на «харлее»! Нет, это мотоцикл, а не ругательство! Сама будь осторожна в нужный момент!

Авенир с любопытством наблюдал погоню. Это было деяние, чуждое его философской, созерцательной натуре.

Когда они выбрались на трассу, «харлей» уже исчез из виду. Монумент гнал так, что из всех щелей свистало. На посту инспектор в белой портупее покрутил жезлом и показал на пальцах «четыре».