Чтение онлайн

Я беспомощно смотрю, как Кэри садится в свой старенький черный «Мустанг» и, заведя двигатель, оставляет следы заноса на асфальте стоянки.

ГЛАВА 13

Шайло

Две недели спустя

Если мыслить трезво, то четырнадцать дней не кажутся невероятным количеством времени. Но когда к вам относятся как к предмету мебели, то оно становится самым длинным отрезком в истории.

Как-то так. С момента, когда я поставила под сомнение свое здравомыслие у кирпичной стены, можно сосчитать сколько раз Кэри смотрел мне в глаза. Любое общение между нами происходит в форме ворчания и односложных команд. Заканчивается это тем, что я таращусь на его задницу, когда он со всей силы хлопает дверью офиса.

Весьма символично, прямо-таки настоящая шекспировская трагедия. Я образно закрывала дверь перед его носом годами, и вот теперь он это делает уже буквально. Неловкий танец, который мы танцевали много лет, перерос в танго без структурированных шагов и действий. Никаких правил. Я не смогу защитить себя, просто уйдя.

Я застряла здесь против воли по решению суда и реагирую на мужчину, думать о котором не должна.

Днем я маскирую свое замешательство, в то время как ночью возвращаются воспоминания о его твердом теле, которое управляет моим в греховном танце. Смертельная смесь похоти и возмездия вели борьбу за контроль в его глазах и, честно говоря, не могу сказать точно, чего из них я боюсь больше.

Его вожделения или жажды справедливости.

Как, черт возьми, он может заставлять меня хотеть и того, и другого? Неужели я готова сама вбить гвозди в свой гроб, лишь бы он прикоснулся ко мне? Стоят ли того его ласки?

— Ты уверена, что с тобой все будет хорошо?

Из мыслей меня вырывает хриплый голос матери. Мы сидим на заднем сиденье лимузина, который остановился рядом с бордюром, покрытым граффити. Я прибываю в шоке из-за того, что мама в такую несусветную рань уже одета и в себе.

Поднимаю глаза и наблюдаю, как она закидывает крошечную синюю таблетку в рот.

Ладно, в определенной степени в себе.

— Прости, что? — спрашиваю я, когда она запрокидывает подбородок, проталкивая таблетку в горло, делая это весьма элегантно.

Глядя в окно, она морщит скульптурный нос.

— Не хочу оставлять тебя здесь, дорогая. Не лучшая часть города.

Я не могу удержаться от смеха, когда вытаскиваю телефон, чтобы сверить адрес, который дал мне Уилл с номером на здании.

— Мама, да для тебя за три квартала от нашего сообщества уже не лучшая часть города.

Я рада, что в машине нет никого, кроме Малкольма, потому что это, должно быть, тот самый случай, когда подходит фраза: «Чья бы корова мычала».

— Со мной все будет хорошо. Пусть Малкольм заберет меня через час.

— Что ты собираешься делать? Ты знаешь, что там будет? — Она указывает рукой в сторону захудалого одноэтажного здания, как будто произнося эти слова вслух возможно подхватить заразу.

Лицемерка.

Несколько раз поморгав, делаю вид, что раздумываю, прежде чем, наконец, безучастно пожать плечами.

— Ну, после того, как мы принесем младенца в жертву, предполагаю, все как обычно. Ну, знаешь пение, оргии и закуски...

Ее идеально подведенные глаза стекленеют, что удивляет меня сильнее, чем должно. Медленным движением мама вжимается спиной в мягкую дверь лимузина, как будто желает слиться с ней и телепортироваться обратно в страну горничных и хозяев. Придется избавить ее от страданий, потому что Бьянка Уэст может справиться с чем-либо единственным средством, а сегодня она уже прогулялась по шоссе «Клоназепама».

— Просто шучу, мама. — Поглаживая ее колено, хватаю бутылку с таблетками рядом с ее ногой и швыряю в свою сумочку. Это довольно рискованно, учитывая место, куда я направляюсь, но кто-то должен лишить ее их. По хорошему, сейчас стоит ее успокоить, н я не могу упустить возможность над ней подшутить. Когда Малкольм открывает для меня дверь, я драматично подмигиваю. — Все это, как правило, приберегают для второй встречи.

Оставив ее брюзжать, я, подпрыгивая, иду к зданию. Наверно, это садизм — так играть с головой моей бедной матери. Тем не менее, я хихикаю, открывая дверь на свою первую встречу с наркоманами и алкоголиками, представляя как мама воображает языческий котел, где все мы занимаемся групповым сексом.

Чего там ждать не представляю. В Калифорнии с реабилитацией все было просто. После аварии я слишком много времени провела в больнице, так что отказ от наркоты был связан с обстоятельствами, а не с силой воли. Да, это был легкий путь, но легкий путь всегда был моей стратегией отступления. Моя персона не любит прилагать много усилий и обязательств.

Однако увиденное не было похожим ни на что, виденное мною ранее. Возможно, я пересмотрела тематических фильмов по телевизору, но вчера вечером я представляла себе комнату, полную головорезов в банданах и дилеров, а не мужчин в трениках и деревенских яжматерей.

Тишина наполняет комнату, пока я держусь за ручку входной двери. Около десятка пар глаз таращится на меня: некоторые расширились в шоке, некоторые сузились в подозрении, но все светятся любопытством. Не то, чтобы я ожидала проскользнуть незамеченной. Да-да, хвалить меня не за что. Однако уровень враждебности в комнате делает невыносимым каждый вдох.

Спасибо, национальные новости.

В животе бурлит, когда я проскальзываю мимо длинного прямоугольного стола, проводя пальцами вдоль накрахмаленной белой скатерти, загаженной красным фруктовым пуншем из чаши в центре.

Держа глаза опущенными, я усаживаюсь на металлический стул, времена которого уже давно прошли, как вдруг знакомый смешок привлекает мое внимание.

— Нам пора перестать так часто видеться, Снежинка. Люди станут судачить.

Белый шум в моей голове исчезает.

— Фрэнки! Боже, что ты здесь делаешь? — Я обнимаю парня, даже не задумываясь.

Честно говоря, ответ мне не нужен. Я просто в восторге от того, что рядом со мной какое-никакое дружелюбное лицо, что он не смотрит на меня, как будто я воплощение Сатаны.

— Я бы спросил, что такая милая девушка, как ты, делает в таком месте, как это, но я знаю ответ, — шутит он.

Я отодвигаюсь и неловко улыбаюсь.

— К тому же, ты уже понял, что я далеко не милая девушка.

— Все еще разыгрываешь из себя страдалицу, да?

Осматриваю комнату еще раз, отмечая хмурые взгляды на лицах каждого.

— Просто представляю, что тебе наговорили.

— Люди много чего мне говорят. Это не значит, что я всему верю.

Если он надеется, что я перестану его допытывать, то он ошибается.