Чтение онлайн

— Итак, молодые люди, зачем пожаловали?

— Хотим приобщиться к вере, так сказать, проникнуться благодатью.

— Благодать вам не жар от печки, — съязвил он, — чтобы стать монахом Каральского монастыря, надо пройти суровый путь испытаний. Начать с самого низа, уничтожая все низменные страсти своей души в тяжелом труде, непрестанных молитвах и самопожертвовании. Вы действительно готовы к этому?

— Иначе нас не было бы здесь, — сказал я.

— Вам труднее всего будет расстаться с вашей гордыней, — сказал мне настоятель, — уж простите меня, но за долгие годы я научился читать в душах людей.

— А вот вы, — обратился он к Задире, — связаны самыми низменными страстями. Вам года покажется мало, чтобы перебороть себя. Три года в качестве послушника — таков мой срок вашего испытания. Если за это время вы не сбежите отсюда, значит, за вас еще можно бороться.

— Три года! — возмутился Задира, когда мы остались одни.

Нас отвели к братьям Вампусу и Агнитусу. Лица их во всем соответствовали неприличным, на мой взгляд, именам.

— Это старшие братья, ваши духовные поводыри, их во всем слушаться и все задания испоооолнять! — скомандовал наш проводник, помощник настоятеля, дядька с круглым, вроде тыквы, животом и толстыми как колбаса губами.

Нам дали имена — Асфельдус — это "прекрасное" имя досталось мне, а Задиру нарекли Хипиарием. Все-таки, в именах есть какая-то магия. Задира мгновенно преобразился, бросив на меня взгляд человека идущего ко дну, сделался другим, словно квашеная капуста вместо окорока: стал, как Хипиарий, одним словом.

Все наши вещи велели сдать на склад, отобрали даже драконий зуб и мой пояс.

— Амулеты в священном месте вам ни к чему! Но вот амулет-болтун дозволяется оставить, без него не поймете нашего языка.

Так началась наша жизнь в монастыре. Никогда не думал, что нам придется столкнуться с такими трудностями.

Нам поручили самую черную, самую тяжелую работу! Все самые неподъемные грузы сваливались на наши спины, мы работали на огороде и скотном дворе, а, сколько кадок воды мы перетаскали — все колодцы мира должны были высохнуть.

Задира стонал и ругался, но к цели мы так и не приблизились. Я все больше превращался в Асфельдуса, а наш Хипиарий, вообще, стал конченым человеком.

Распорядок в монастыре был столь жестким, что мы практически не могли оставаться вне поля зрения весь день. Начинался он с пяти утра и заканчивался за полночь.

А ночью…за день мы так уставали, что ночь казалась нам долгожданным спасением. Кроме тяжелой работы нас еще изматывали молитвами. И от монотонного бубнения братьев я начал тихо сходить с ума. В этом месте спасительным средством от помешательства могли стать женщины, карты и вино. Много женщин и много вина!

Этот адский круг, в который мы попали было не разорвать. Но мы надеялись, что когда он прервется, мы сможем пользоваться большей свободой — вот тогда у нас есть шанс найти то, что требовалось. Но время шло, а ничего не менялось. Полгода такой жизни укрепили наши мышцы, но никак не дух. Он завял, как листва поздней осенью.

Задира постоянно роптал и на него все время шикали набожные браться. А я…стал молчуном, каких мало, — в этом монастыре все считали своей обязанностью доносить друг на друга.

И вот однажды нам выпал случай — бежать из монастыря. Мы занимались ремонтом ворот и могли запросто уйти на все четыре стороны.

Но вопрос: на чем? И — с чем? Ведь наши лошади стали собственностью монастыря, а наше оружие хранилось где-то в оружейной. И как нам быть с нашим злейшим магом? Что если он опять станет нас преследовать. Да и, честно говоря, я не из тех, кто так легко отказывается от своей цели.

Ворота починили, и мы вернулись к молитве. Но через день или два нас неожиданно вызвал к себе настоятель.

Мы вошли в его келью, сплошь заставленную шкафами полными книг и свитков. Тяжелый массивный стол и такое же кресло. Он пролистывал какую-то книгу. Мы молча встали у двери, переминаясь с ноги на ногу — два потерянных для жизни человека.

Настоятель, не отрываясь от книги, указал перстом нам на скамью, у стены.

Через минуту он тихо прочитал:

"И придут два странника непутевых в благочестивый дом, и станут они козни строить. А все почему? Нет цели достойной у зловонных в грехах людей — жизнь ведут они пустую и праздную. Нет веры в них, нет и совести! Тебе решать друг мой, как поступить с ними, — сказала книга! Но есть боль из прошлого, о котором один не помнят, ибо напуган. А душа второго наивна и испорчена как ребенок оставшийся на попечении плохого родителя".

— Вот она! Полюбуйтесь! Та, которую вы хотели украсть. В ней душа мудрости, в ней душа знания, и ее вы стремитесь отдать в руки неправедного, в руки злодея?

Он поднес книгу к нашим лицам, и такой силой пахнуло от нее, такой энергией, что мы едва не свалились со скамьи! Книга была прекрасна, как вселенная! Такой, какой мы ее видим: в лучах солнца, свете луны и звезд, в облаках космической пыли — далекая и желанная!

— Она предсказательница, — благоговейно говорил настоятель, — она все про всех знает. На ее страницах вы найдете ответы на любые вопросы. А у вас они есть? Что молчите, нечестивцы?! Хоть что-то святое открылось вам в этих стенах? Уйди вы сегодня из стен монастыря — вы были бы не столь грешны, сколь малодушны. Но вы остались, и это говорит о худшем — вы упорны в достижении низменных целей, в служении злу!

Голос настоятеля звучал гневно.

— Книга сказала мне: "решай сам, что делать"! Я думал каторжные работы исцелят вас — ибо труд физический лечит и духовные недуги. Но вы — запущенный случай!

— Так вы с самого начала знали кто мы? — побледнев, прошептал Задира.

— Знал.

Я почувствовал, что готов убить этого настоятеля. Думаю, что о том же самом, мечтал и Задира.

— Мы жертвы, а вы нас держали в плену, и использовали, — с горечью произнес он.

— Вы в плену у ваших заблуждений, и уж точно не овечки. Маг, что нанял вас, мутит воду в здешних землях, мешает их просвещению. Он вяжет людей словом, он преследует их, он и вас не просто так сюда пригнал. Уж я-то знаю.

— И что нам прикажете делать? Он не отцепится от нас.

— Это уж точно! Ваше единственное оправдание — это магия, направленная против вас. Но в этом и было ваше испытание посланное судьбой. Быстро вы сдались! Злитесь на меня сейчас? Вы не того вините в своих бедах. Многие характеры ковал я в этих стенах. Вот что! Вы уйдете отсюда. Но есть два пути: один — бежать как трусы, прячась всю жизнь от неприятностей, а другой — я дам вам оружие против мага, но вам суждено сразиться с его слугами на его территории. Книги этой вам не видать. Так что решайте! Даю день вам на раздумья. А сейчас — пойдите прочь!

— Ну что, братья, — с любопытством уставился на нас брат Вампанус, — зачем вас хотел видеть отец настоятель?

— Любопытство, брат, великий грех, — сказал я и хлопнул его по плечу.

— Странно, — процедил брат Агнитус, — такое бывает редко, чтобы полугодиков сам Ксенофонтус вызвал к себе. Что вы натворили, братья?

— Не твое дело, — проворчал Задира.

— Все бунтуешь, брат. Не видать тебе блаженства, потому что нет в тебе смирения, — выдал он очередную нравоучительную сентенцию, от которых нас уже тошнило.