Чтение онлайн

– Удивительное достижение! – воскликнул Берт.

Чай им принес Эйнор – кто еще. Радостно улыбнулся Берту, подошел к епископу, чтобы налить ему чая. Тот поднял голову, улыбнулся Эйнору, одобрительно похлопал по руке.

– Что-нибудь еще? Ваше Преосвященство, господин Франк?

– Все замечательно, Эйнор, – ответил епископ.

– Все отлично, – вторил ему Берт. Принюхавшись, он восхищенно сказал: – Какой запах! А вы продаете эти сборы?

– В малых количествах и только в нашей лавке. В других приходах вы купите другой сбор. Потому что там будет другая почва и немного отличающиеся растения.

– Как любопытно, – пробормотал Берт, поднеся чашку к носу и наслаждаясь ароматом чая.

Епископ взглядом отправил Эйнора восвояси. Берт упрямо говорил о травах, почвах, приходах, чём угодно – но не о своей работе или личной жизни. Епископ послушно отвечал на его расспросы – но не позволял себе задавать вопросы о его карьере. Забавная это была игра. Берту было очевидно, что епископ заинтересован. От епископа Дага это, скорее всего не скрылось, да Берт и не хотел. Но они продолжали играть в «тяни-толкай».

Наконец Берт решил: хватит.

– Признаться, мой наниматель считает, что мы можем оказаться полезными церкви. Разумеется, с прицелом на то, что и церковь готова будет оказаться полезной нам, – после подходящего обмена репликами сообщил он. Отставил чашку, откинулся на спинку, улыбнулся.

– Ваш наниматель. – Флегматично повторил епископ Даг.

– Ваш какой-то там кузен. Горрен Даг.

Берт пристально наблюдал за епископом: тот с огромным трудом не поморщился.

– Черная овца в вашей семье? – кротко полюбопытствовал он.

– Нет. – Категорично ответил епископ Даг. – Ни в коем разе. На эту должность в – нашей – семье – назначены другие личности.

Это было произнесено особенно ядовито: «в нашей семье». Как будто этот тип умышленно глотнул соляной кислоты, но вынужден был продолжать беседу.

– Горрен занимается тем, в чем может реализовать свои таланты. Его деятельность приносит ему определенное удовлетворение. Он не забывает многих родственников. – Продолжил епископ.

– А почему он не последовал вашему примеру? И других ваших родственников? Ваш клан достаточно успешен и занимает неплохое положение в мировой церкви.

– Вот именно, – мрачно произнес епископ. – Почему.

Он смотрел на Берта. Тот – понял: епископ Даг исчерпал все свое желание распространяться о своей семье. О церкви – напротив.

– Что действительно скрыто для меня… в некотором роде… завесой тайны, – смущенно признался Берт, – так это что мы можем предложить вашей церкви, а также что именно можете предложить вы.

Епископ Даг вежливо улыбнулся. И Берт изготовился слушать.

Горрен, когда Берт рассказал ему о разговоре с его четвероюродным кузеном, сказал только:

– Я не ошибся в тебе. Успехов! Если что нужно, обращайся.

Сам он выглядел утомленным, что ли. Ну ладно, в Шанхае было часа четыре утра, и звонок Берта разбудил его, скорее всего. Берт поинтересовался, как его успехи на другом конце Земли.

– Успехи? – хмыкнул Горрен. – Что это такое? Как я и говорил, это будет почти невозможно. Но это того стоит.

– А что за черная кошка пробежала между тобой и твоим кузеном?

– Ильгейр – старая занудная калоша с ригидными представлениями о «должно» и «можно». Ему бы веке в шестнадцатом жить, в какой-нибудь Испании. – Вяло отозвался Горрен. – Ну и еще он до сих пор обижается, что я отказался последовать семейному призванию, и еще пара мелочей, но это почти неважно. Сильно он злословил на мой счет?

– Почти совсем нет.

– Странно, – словно проснувшись, посмотрел на него Горрен и пожал плечами. – Или он задумался о вечном и решил разбить пару твердынек в своей душе?

– Тебе привет от Эйнора.

Горрен усмехнулся.

– Ему тоже. У него-то мозги хоть промыты? Собирается следовать за дядюшкой?

– У меня не создалось такого впечатления, – подумав, осторожно сказал Берт. – Он умный молодой человек и собирается следовать выбранной им стезе.

– Выбранной им под надзором и при корректировке старших и более опытных товарищей стезе, дражайший господин Франк.

– Не исключаю этого. Но она его устраивает, он вполне комфортно чувствует себя в этом, почему бы нет?

– Действительно. Ладно. Я еще немного посплю. Эти извращенцы начинают работать в семь утра, а то и раньше. Даже президенты. Удивительная страна. Ужасный город.

Горрен сладко зевнул.

– Не скучай там. И не захлебнись травяным чаем.

Он отключился.

Берт покачал головой и усмехнулся. До чего милыми они бывают, эти люди.

Ему не давала покоя одна мысль: отчего Горрен отправил его пытать счастья с кузеном, а сам унесся в далекую Азию? Берт, если так оглянуться и присмотреться, имел опыт обращения с азиатами. В той же Африке куда ни плюнь, обязательно пару-тройку дочерних фирм или представительств каких-нибудь азиатских корпораций да найдешь. Приходилось общаться и с местным населением, и с приезжим; в одном из крытых городов во время своей последней командировки на прежнем месте работы они даже попали на вечеринку корейцев, которые открыли какое-то загадочное месторождение. Праздновал тогда весь квартал, а выяснить, где именно корейцы собираются разрабатывать и сколько они заплатили отступных, не удалось. Зато Берт убедился, что уверенность в собственной способности перепить любого сильно преувеличена. Или корейцы запивали бренди какими-то препаратами, которые стимулировали вывод алкоголя из организма – они горазды на придумывание таких штук, – или это просто магия, но они все оставались трезвыми. Кто-то из коллег предположил тогда, что ребята просто генномодифицированы таким образом, чтобы организм справлялся с алкоголем значительно лучше. Кто-то, впрочем, предположил, что у них просто губки в желудки зашиты. Вот вечеринка закончится, соберутся корейцы в своем конференц-зале, затянут пояса потуже и продолжат настоящее веселье. На это, конечно, было бы здорово посмотреть, только азиаты действительно были очень замкнутым обществом. Любые попытки вовлечь их в разговор на ланче, присоединиться на ужин или что-то типа этого как правило терпели крах.

Ну ладно. Допустимо предположить, что Берт отличался некоторым, как бы это сказать, европоцентризмом. Существовал только в парадигме своей культуры, слышал что-то о других, но применять знания не был способен. Был упертым европейцем, иными словами – некоторые говорили и такое; а душка Горрен мог, судя по всему, влезть без мыла в любую задницу, подстроиться под любые культурные требования, что давало ему основания предполагать, что он будет успешней там, а Берт – в епископствах Европы.

Хотя Берт начинал подозревать, что желание отправиться в Азию было всего лишь маскировкой яростного нежелания работать с кузеном-епископом. А отказаться от него Горрен не мог, потому что выгодно.

Правда, оставался открытым вопрос, как именно представлялось Горрену это сотрудничество.

Для епископа Дага такого вопроса не стояло. Он был уверен, что перспективы у них есть, даже в очень сильно агностическом европейском обществе.

Даже если оставить за скобками ловких финансовых советников при епископе, которые были тем более успешны, что не думали о собственной выгоде, а только благосостоянии церкви вообще и епископата в частности в отличие о мирских дельцов, которые как раз прежде всего о своем кармане и своей репутации и заботились, церковь была могущественна. Время от времени Берт сам слышал о священнике то там, то там, который возглавлял какую-то гражданскую инициативу. Сбор денег на спасение церкви, например, пожертвования на хоспис, помощь жертвам очередного природного бедствия и прочее. Интересным образом когда их возглавляли священники, люди жертвовали охотнее. Наверное, было что-то в этих обряженных в серые сюртуки людях, что располагало к ним людей. Или риторика у них была особая, выработанная, как ни крути, тысячелетиями, и стояла за их плечами все та же многовековая церковь. Если о том же начинала говорить простая женщина, как бы ни убедительна она была, к ее словам не прислушивались так, потому что ее авторитет не зиждился на такой огромной махине. И плевать на скандалы, которые неизменно сопровождали церковных служек: люди хотели верить чему-то огромному и непоколебимому. Церковь была для этого вполне пристойным объектом.

А где вера, там и деньги.

Епископ Даг давал Берту понять: он не против сойтись поближе с тем и тем политиком. Неплохо было бы вовлечь в такую и такую программу предприятие посолидней. Допустим, у «Астерры» есть представительство в Кёльне и собственные благотворительные программы. Епископат находит более чем похвальным желание корпорации принять активное участие в общественной жизни, но не может не отметить, что благотворительные программы епископата и «Астерры» некоторым образом дублируют друг друга, и помимо этого, его не оставляет ощущение, что менеджерам «Астерры» не хватает понимания изначальных духовных нужд людей, каковое знание, разумеется, охотно готовы предложить служители епископата. С его, епископа, благословения. И под его, епископа, отеческим присмотром.