Чтение онлайн

— Кто вы такой и кто позволил вам привести сюда этот отряд?

— Я еще раз назову свое имя — герцог Пирский, я посол анатолийского наследника, который является союзником Фергении в войне против Ларотума.

— Чего вы хотите?

— Помощи, — коротко ответил я. — Тарэйн должно принять у себя воинов короля Цирестора.

— Это невозможно! — холодно рассмеялся Шатэй.

— Почему же! С вашего согласия или нет, Тарэйн примет участие в войне против Ларотума, как захваченная территория.

— Бред!

— Посмотрите в окно! Видите моих людей? Они способны заставить вас стать сговорчивее. И, потом, я не пойму — чего так переживать из-за того, что, по сути, вам не принадлежит. Ваша жизнь стоит большего.

— Вы угрожаете мне?

— Именно. Я принуждаю вас, используя право сильнейшего — у меня нет выбора.

— Но, кажется, вы ларотумец. Ваше произношение!

— Бывший. Король изгнал меня, и я нашел приют у более мудрых правителей.

— Значит, изменник!

— Называйте, как хотите, ваше мнение меня мало волнует, особенно учитывая ваше теперешнее положение. Вы уж простите, хэлл Шатэй, но ваше пребывание в доме ограничится теперь одной комнатой. Кажется, на окнах крепкие решетки. Удачный выбор. Не советую вам ломать двери, и, вообще, ведите себя тихо и осмотрительно, чтобы не лишится головы. Сейчас вы пленник короля Цирестора и он может потребовать за вашу жизнь достойный выкуп, например: графство Тарэйн!

Белея от бессильной ярости, Шатэй смотрел, как перед его носом запирают двери — он стал пленником в первую очередь по причине своего двусмысленного положения.

Я помог разместиться королеве в лучших комнатах замка. Видимо, Тарэйн ей очень понравился — довольно романтическое место, и я подумал: "Если Фергения выиграет эту войну, то было бы хорошо, если бы эти владения перешли к ней".

К нам подошли несколько отрядов из Фергении. Дороги из Мэриэга были взяты под наблюдение. Когда оттуда поедут гонцы короля или воины — их остановят.

Амирей стояла у могил своих родных: семь скромных каменных плит без имен. В них похоронены, те, кто правил когда-то богатейшим графством. Им отвели место не в фамильном склепе, а за стенами замка на крестьянском кладбище среди обычных смертных.

Зеленая трава пушистым кантиком опоясывала эти плиты, и теплый летний ветер уносил прочь всякую печаль и призывал к жизни. Амирей не могла горевать по-настоящему, ведь она даже не знала своих родителей.

Но тоска по семье, которой у нее никогда не было, всегда терзала ее. И внутри девушки поднималось возмущение против тех, кто лишил ее родных жизни.

Один из них — мерзкий наместник Ларотумского короля, сидит сейчас в кабинете ее деда, а его жена спит в кровати ее родителей, их дети играют в комнатах, где должна находиться она и ее не рожденные братья и сестры. А она вынуждена всю свою жизнь прозябать в безвестности на чужбине.

Слезы, как роса, посыпались по смуглым щечкам, и Амирей зажав губу, чтобы не расплакаться в голос, быстро смахнула их.

— Ну, как ты, милая?

К ней подошла Вибельда и нежно обняла ее за плечи.

— Я в порядке.

— Не думаю, ведь на твоих глазах творится несправедливость — это не может не волновать. Но прошу тебя, потерпи еще немножко. Надо подождать.

— Чего мы ждем?

— Скоро все изменится. Просто подожди! Пойдем сейчас в безопасное место — дом не богатого, но надежного человека. Ничем не выдавай своего происхождения, ты — моя племянница — это все, что о тебе должны знать.

Обе женщины ушли, а солнце ласково изливало свет и тепло на изумрудную траву, словно пытаясь отогреть кости и души мертвых, даруя им умиротворение и вечный покой.

Но у живых по-прежнему было много забот. И прошло совсем немного времени, как обещание Вибельды исполнилось.

Натура Амирей была такова, что ждать девушка не умела и не любила. Вся ее жизнь казалась ей цепочкой несправедливых решений судьбы и, наблюдая издалека за жизнью в замке, она решила предпринять что-нибудь для исправления этой несправедливости.

Вибельда внимательно наблюдала за своей подопечной, чувствуя, что уже не сможет остановить ее. Приняв в расчет нетерпение, овладевшее девушкой, она однажды сказала:

— Я вижу, что тебе больно сидеть, сложа руки, ты хочешь что-нибудь изменить. Так вот, я дам тебе эту возможность.

— Правда?! — радостно воскликнула Амирей.

Вибельда добродушно усмехнулась.

— Ты можешь пойти на службу в дом к Мерентам, им нужна горничная.

— Видно, мне на роду написано служить горничной! — грустно засмеялась Амирей, — однажды я пряталась в доме герцогини Джоку под видом ее служанки.

— Вот видишь, этот опыт, тебе пригодится.

— Но есть одно препятствие.

— Какое?

— Они могут узнать меня. Я не настолько сильно изменилась, хотя прошло лет семь, с тех пор как я покинула Коладон.

— Это не самое сложное в нашем деле, — улыбнулась Вибельда. — С помощью чар я изменю твою внешность — тебя никто не узнает. Но ты должна дать одно обещание.

— Я готова выполнить любое ваше пожелание, — горячо сказала девушка.

— Оно достаточно непростое для тебя. Ты должна держать себя в руках, и не позволить своими чувствами испортить наш план.

— А у нас есть план?

— Конечно, есть.

Амирей через несколько дней попала в дом, когда-то принадлежавший ее семье.

Она с трудом справилась с волнением, и склонилась в вежливом поклоне перед теперешней хозяйкой — самодовольной и язвительной особой, хэллой Мерент. Семейство было большим: 10 человек детей и престарелые родители сестра и два брата Мерента, пустых молодых человека. В обязанности Амирей, назвавшейся сэлиньей Дариной, входила уборка в комнатах, глажка и чистка одежды.

Очень быстро она освоилась и, исподтишка наблюдая за обитателями, изучала их привычки и уклад в доме. Ее почему-то сразу стали звать Дурнушка. Это слово слетело с языка хозяйки и все с тех пор называли ее так. "Вот ослы!" — с горечью подумала Амирей. Ей показалось странным, что ее красоту никто не оценил, особенно мужская половина замка, что, впрочем, было ей на руку.

На нее никто не обращал внимания, и не прошло саллы, как она уже знала дом как свои пять пальцев. И, поднимаясь или спускаясь по темно-шоколадной лестнице, она нежно скользила по массивным перилам пальцами думая, что когда-то к ним прикасались пальцы ее матери. Среди слуг у нее завязались дружеские отношения с конюхом Тито. Словоохотливый юноша ей много чего поведал о замке и его обитателях.