Чтение онлайн

Едва оправившись от потрясения, вызванного покушением невестки, Тамелий был вынужден выдержать новое испытание. Дела в провинциях уже давно требовали от него вмешательства. После побега герцогини Брэд, шпионы короля долго искали ее в герцогстве Сенбакидо, но по поступившим сведениям, ясно было только одно — интриганка Брэд укрылась в мятежном Гэродо. Тамелий хотел сразу послать туда своих людей, но на какой-то момент его отвлекли другие заботы: сначала эти странные события в Гартуле, теперь вот Фэлиндж. Наконец-то, он приступил к воплощению своего давнего плана захвата Гэродо.

Первым делом надо было заменить Турмона, во что бы то ни стало. Нельзя идти с войной на мятежников, когда твоей армией управляет один из них. Аберин Бленше был подходящей кандидатурой на этот пост, хотя кое-кто поговаривал, что он общается с неберийцами. И все же, он был самым приемлемым человеком, способным усмирить восставших.

Сложность состояла в том, что должность коннетабля принадлежала Турмону пожизненно. Ему жаловал ее прежний король, и это было закреплено его указом. Оспорить волю своего отца Тамелий не мог. И теперь искал выход, призвав на помощь хитроумного Локмана. Надо было найти ловкий способ для замены. Но пока они думали, судьба решила подыграть им.

Герцог Турмон, некогда так беспокоивший короля, перестал представлять угрозу. По Мэриэгу разнеслась волнующая новость-

коннетабль находится при смерти. Этого сильного и физически крепкого человека свалило с ног не мечом и не стрелой, а самой обыкновенной простудой. Пережив много испытаний, перенеся суровые условия в походах, он вдруг неожиданно расхворался в домашней обстановке. Коннетабль всегда питал недоверие к лекарям, обращаясь к ним в случае крайней необходимости. Сухой кашель показался ему недостаточно важным поводом, чтобы беспокоить докторов. Но кашель вдруг развился в серьезное воспаление, которое с жаром мгновенно унесло жизнь непокорного герцога.

Первым королю сообщил радостную новость Локман, сияя своей самой ослепительной улыбкой. Король был особенно милостив в этот день. Смерть заклятого врага его взбодрила.

Радуясь, что коннетабль больше не командует его войском, король предвкушал победу. И тут случилось непредвиденное.

Неберийцы оплакивали своего вождя, устроив ему пышнее похороны, повозка с телом коннетабля направлялась к Золотым воротам, откуда собирались ехать по Стекольной дороге. Тело герцога везли в его поместье Бендир, чтобы похоронить в семейном склепе. Одетые в цвета коннетабля всадники сопровождали его в последний путь.

Авеиль Сав даже не предполагала, что в этот день судьба пошлет ей самое настоящее испытание. Она, как ни в чем не бывало, поехала в Белый Город с обычным визитом. Сама баронесса занимала дом в Синем Городе. Ее карета въехала в коридор, соединявший четыре городских квартала необычно переполненный людьми. Все как будто ждали чего-то.

Люди так сгрудились вблизи Золотых ворот, что не было никакой возможности проехать в них.

Кучеру пришлось остановить карету. Вскоре показалась траурная процессия. Ближайшие и самые преданные коннетаблю люди, командиры, служившие много лет под его началом, знатные дворяне, большей частью неберийцы, ехали верхом, следуя за повозкой запряженной четверкой вороных лошадей. В двух каретах ехали вдова и дочь Турмона.

Люди, расступились, давая им путь. Лошади бонтилийки, обычно спокойные, вдруг занервничали, они рванули, и кучер едва не выпустил поводья, удерживая их. Невольно карета Авеиль оказалась на дороге у процессии.

— Эй ты, чучело, убери прочь карету! — закричали кучеру баронессы, изо всех пытавшемуся свернуть в сторону. У людей это случайное происшествие вызвало раздражение, они стали кричать и поносить неловкого парня последними словами, не обращая внимания на герб, украшавший карету.

Когда удалось отъехать в сторону, почти прижавшись каретой к стене, и процессия миновала проход, началась страшная давка — люди, оставшиеся позади, передавали друг другу искаженные напряжением и фантазией слухи.

— Что случилось, что там было? — спрашивали они.

Кто-то крикнул:

— Там "лисы", они мешают проводить коннетабля в последний путь! Лисы — мерзкие убийцы!

Что тут началось! Гнев толпы стал нарастать как снежный ком. Всем хотелось понять, в чем дело.

Бонтилийка попала в настоящий водоворот — толпа разъяренных людей набросилась на ее карету, стащила кучера, и убила ее породистых лошадей! Бедные ни в чем не повинные животные погибли рук безумцев, а их хозяйка оказалась на волосок от смерти.

Авеиль, побелев от ужаса, пыталась удержать дверцы, — это было бесполезно — карета затрещала как игрушечная под мощными ударами. Ее вытащили и поволокли словно куклу, оскорбляя грязными словами.

— Смерть лисам! Смерть ведьме! — кричали неберийцы, среди которых больше всего бесновался фанатик по имени Стоул.

Площадь просто бурлила как море во время шторма. Печальный кортеж коннетабля уже выехал из города, а внутри стен все еще было страшное волнение, кто-то пустил слух, что Турмон умер неестественной смертью, что он был отравлен и это дело рук мадариан.

Авеиль дрожала от страха. Она смогла защититься от руки убийцы, распознать яд в бокале, но против обезумевшей толпы она почувствовала себя бессильной. Сила камня все же удерживала некоторое время щит возле нее, но Авеиль вдруг поняла, что кто-то снова блокирует его силу — в толпе беснующихся людей Авеиль заметила знакомую фигуру — или ей показалось…

Ее схватили, причиняя рукам сильную боль, и потащили куда-то. Авеиль едва не задохнулась, когда кто-то схватил ее за тонкий шарф, обмотанный вокруг шеи. Еще чуть-чуть и ее задушили бы этим предметом.

Авеиль кричала, пыталась образумить людей, но ее жалкие крики тонули в реве народа. Судьба ее могла закончиться весьма плачевно.

— Повесить на воротах! — предлагал один.

— Четвертовать ведьму! — орали другие.

Вдруг кто-то властно и хладнокровно перекрыл путь толпе — человек с решительным взглядом, восседая на мощном гнедом жеребце, одетый в доспех, остановил беснующихся людей. Он просто выхватил жертву народного гнева из толпы и усадил к себе на лошадь.

— Тихо! Эй вы! Все тихо! — прокричал он, отбиваясь мечом. Рядом с ним было два человека — Декоприкс и Роэнс — они также пытались утихомирить людей. Авеиль поняла теперь, что делает — она направляет силу камня на этих трех человек — ее последнюю надежду. Прорубив себе проход в Коридоре, Бленше выбрался за городскую стену, и помчался прочь от столицы.

— У вас есть за городом безопасное укрытие? — спросил граф.

— Храм Блареана, — едва смогла произнести Авеиль окаменевшими губами. Она прижалась к спине графа как последнему укрытию и слезы сыпались из ее глаз. Бешеная скачка успокоила напуганную женщину.

Бленше привез ее в храм и помог войти внутрь. От пережитого ужаса ноги у нее подгибались.

В зале, некогда служившем для молитв и жертвоприношений, расположились Тапроди, Корадор и Диэгр. Они мирно играли в карты.