Чтение онлайн

– А что, у Кати с Ксюшей ВИЧ?

Воспитатель как-то разволновалась.

– А кто вам сказал? Мы стараемся не распространяться об этом.

Не помню, как мне удалось сохранить спокойствие в тот момент, и не помню, как я вышла из детского дома. Я только чувствовала, как по моим щекам льются не просто слезы, а реки, которые я была не в силах остановить. Внутри меня все вопрошало: «Как это может быть, Господь?». Я не могла представить, что вот так закончится мой визит к директору. Думала: Бог со мной, это Он меня вдохновил на такой шаг. А тут что? Все, о чем я почти год, а может, и больше, думала каждый день – все развалилось, все пошло не так, как я себе представляла. Моя душа разрывалась: ну почему именно они?!

Когда я рассказала обо всем мужу, он был сбит с толку, но постарался сохранить хладнокровие и успокоить меня. И тут где-то в глубине души я услышала вопрос: «И все? И этим все закончится?»

Я сказала мужу:

– Ты думаешь, мы из-за этого должны остановиться?

Начались обсуждения: это же угроза нашим детям, насколько это разумное решение…

Я чувствовала, как будто Бог наблюдает за мной. Я чувствовала, что Он рядом как никогда. Прошло несколько дней, и я решила не останавливаться. Я попросила маму поехать со мной в СПИД-центр, где дети стояли на учете. Заведующая очень внимательно разглядывала меня, когда я задавала ей вопросы. И что удивительно, мне стало легче, когда мы вышли оттуда. У меня ушел страх. Я поняла, что не могу отказаться от них из-за какого-то диагноза. Они не виноваты, они заразились еще в утробе матери. Меня теперь волновал другой вопрос: сколько им осталось? Врач говорила, что один парень, который был заражен с рождения, дожил до девятнадцати лет, а те, кто постоянно принимают терапию, могут жить как обычные люди. Я подумала, что тем более мы должны их взять, чтобы стать для них родителями на столько, на сколько им суждено. Я понимала, что нам без труда можно применять все меры предосторожности. Около полугода у нас ушло на оформление всех документов для опекунства, и, когда все было готово, в нашу семью вошли две красавицы-девочки, два Божьих дара – Катя и Ксюша.

Из личного дела моих малышек я узнала, что в детский дом они были доставлены отделом полиции. Кате было два года, а Ксюше – пять месяцев. Их обнаружили на брошенной даче. Мать была в алкогольном опьянении, вся в крови. Хотела она покончить с собой, или ее кто-то избил, неизвестно. Женщину доставили в больницу, а детей забрали в детский дом. Она за ними так и не вернулась. Через три года их мать умерла от СПИДа в возрасте двадцати двух лет. Позже я узнала, что она сама воспитывалась в детском доме. Отец девочек, из многодетной неблагополучной семьи, умер от СПИДа в двадцать шесть лет. Я нашла родственников отца, но они не проявили особого желания встречаться и общаться с девочками в дальнейшем.

У детей после медицинского обследования были обнаружены: ВИЧ-инфекция, гепатит и целый букет различных заболеваний.

Хочу сказать, дорогой читатель, что это – только начало пути, по которому мы пошли и о котором я буду рассказывать дальше. После этого изменилась вся моя жизнь. Что раньше было для меня главным, с того момента потеряло всякий смысл. Со временем я поняла, что на бизнес у меня нет времени, я должна заниматься детьми. Конечно, я не сразу приняла такое решение. Шли годы, и я понимала, что воспитание детей – а их теперь было пятеро – занимает очень много времени и сил. Так из успешного предпринимателя я по собственному желанию превратилась в домохозяйку. Вначале мне было ужасно тяжело постоянно заниматься домашней работой и воспитанием детей. Мне казалось, что я погибаю, что все эти тяготы и огромная ответственность за детей держат меня в плену. Раньше я часто была в разъездах, у меня была возможность побыть одной и отдохнуть от суеты и домашних хлопот. Финансовая сторона нашей жизни тоже сильно изменилась. Начался новый этап моей жизни, где я проникала в тайны экономной кулинарии, находила магазины, где товары продавались со скидками или по низким ценам, и еще много было разных открытий… Скажу только, что мой мозг начал работать намного быстрее, чем раньше. Утолять голод пятерых растущих детей – это поистине искусство.

Самый сложный и трудный период – адаптация. Оказывается, когда ты просто приходишь навещать детей – это одни переживания, но когда они уже живут у тебя дома, ты испытываешь совершенно другие чувства. Дети вроде те же, но вся ответственность – полностью на тебе. Поначалу у меня было ощущение, как будто они – гости, и эти гости задержались надолго, а тебе уже хочется расслабиться и отдохнуть. Но самым трудным было осознать: они больше никуда не уедут, они будут здесь жить. Дело в том, что за все это время, сколько мы были знакомы с детьми, они никогда не были у нас дома. Я не раз обращалась к директору, но постоянно получала отказ. И вот они впервые пришли к нам домой, и сразу – навсегда! В этот период я опять жила одна, муж долгое время отсутствовал, так что детей я привезла сама. Мне так не хватало сильного мужского плеча, доброго слова: «Не бойся, мы вместе все пройдем, мы справимся». Я уже научилась не полагаться на мужа, потому что он мог пропасть на несколько дней в самый неожиданный момент, просто уйти утром на работу, а потом не появляться по несколько дней или даже недель. Это был как раз тот период. Первые дни адаптации и отсутствие мужа пришлись на одно время. Тяжело было всем: родным детям, приемным, мне самой… Помню, что я постоянно плакала и плакала… Обычно слезы – это не про меня, но тогда я выплакала, наверное, столько, сколько не плакала за всю жизнь.

Через некоторое время я поняла, что мои приемные дети очень сильно меня раздражают, и было такое ощущение, что те мои чувства к ним, какие были раньше, совсем пропали. Они делали странные вещи: прятали еду и игрушки к себе под матрац, шарили по сумкам, а когда выходили гулять, ужасно себя вели. Убегали через дорогу, пытались драться со старшей дочерью. А я сходила с ума, думая: что же я наделала! Близкие люди, видя мое состояние, говорили:

– Влада, верни их назад в детский дом, пока не свела с ума себя и своих родных детей.

Хорошо помню первую ночь дома, когда я пыталась уложить Ксюшу спать. Я укачивала свою младшую дочь, которой было два года. Ксюшу я положила на соседнюю кровать и пожелала ей спокойной ночи. К моему удивлению, она встала и жестами показала, что спать не собирается. Как только я ее ни уговаривала, ничего не получалось. Я начала нервничать, а когда отвернулась, то почувствовала, как она плюнула мне в спину. Я была вне себя от гнева, а она стояла на своем. Я всерьез ей пригрозила. Нехотя она все же легла. В тот вечер я рыдала и ничего не могла понять. Я же делаю Божье дело, взяла на воспитание детей-сирот, но что происходит? Я не справляюсь, у меня не получается, я, оказывается, не такая сильная, как о себе думала. Боже, что же делать?

Когда Бог приводит нас к тому, чего мы не можем постичь, начинается Его путь!

Хотелось куда-то убежать, но бежать было некуда. Я закрывалась в ванной, чтобы меня никто не слышал, и диким ревом изливала все Богу. Сейчас кто-то из читателей может мне не поверить, но я все же напишу то, о чем не могу молчать. Этот момент и дал мне твердую уверенность в том, что этих детей доверил мне Бог! Как-то после очередных слез я стала успокаиваться, мои глаза были закрыты, и я увидела, как будто немного в стороне был Иисус. Он стоял на коленях возле большого камня и горько плакал. У меня было ощущение, что я чувствую боль Его сердца. Я стала понимать, что это за камень, и почему Он так безутешно плачет. Это была ночь в Гефсиманском саду перед Его распятием. Я поняла, что Он рядом, и Он знает, как трудно умирать для себя, чтобы жить для других. Он чувствовал то, что чувствовала я. Я знала, что могу отказаться от всего этого, и Он поймет и не осудит. Но еще я знала, что, если пойду до конца, Он даст мне силы.

После этого момента я стала сильней! Я решила идти до конца!

С тех пор прошло много лет, сейчас, когда я пишу эти строки, мне уже намного легче, но, вспоминая все это, я как будто опять испытываю боль тех тяжелых периодов моей жизни.

Именно сейчас я хочу остановиться и сказать, что я не осуждаю людей, которые не справились на первом этапе. Это действительно очень и очень тяжело. Если вы испытываете подобные трудности, вам нужно остановиться и успокоиться. Все, что происходит – это нормально, это адаптация. Это как будто внутри тебя что-то ломается, твоя привычная жизнь меняется так резко, что разум еще не может приспособиться. Огромной поддержкой в период адаптации является поддержка супруга или супруги, но у меня, к сожалению, такого человека рядом не было, и это тоже не лучшим образом сказалось на моем состоянии.

Если честно, глядя назад, я вижу, что допустила много ошибок. Раньше не было школ приемных родителей, гостевых семей, где можно было бы привыкать друг к другу постепенно. Благодаря Богу, который дает мне силы, терпение, выдержку, я до сих пор все это преодолеваю. Но с годами все становится привычнее и намного легче.

Ссылаясь на пособие для опекунов, не могу не согласиться: практика показывает, что большинство кандидатов в замещающие родители создают идеальный образ приемного ребенка и наделяют его качествами, не соответствующими реальности. К тому же ожидания родителей в отношении приемных детей зависят и от мотивов принятия ребенка в семью. Кто-то удовлетворен результатами собственных детей и ждет, что приемный ребенок станет таким же. Не скрою, в самом начале я тоже думала, что у меня есть опыт материнства, ведь я – трижды мама, что меня может удивить, с чем я могу не справиться? Приемные родители также могут ждать, что приемный ребенок станет хорошим братом или сестрой кровным детям. Кто-то берет ребенка для того, чтобы скрасить свое одиночество, разнообразить монотонность будней, кто-то надеется, что ребенок поможет сохранить супружество. Многие полагают, что приемный ребенок должен быть благодарен за то, что его взяли на воспитание, должен любить приемных родителей, никогда не вспоминать о кровных родственниках. Хочу сказать, что все эти ожидания ошибочны, ложны и не приносят ничего, кроме разочарований. Чтобы избежать сложных отношений между родителем и ребенком, а также возвратов в детский дом, приемным родителям не стоит предъявлять к ребенку завышенных требований, не нужно ждать, что он в одночасье воплотит все связанные с ним планы и надежды. Он ничего вам не должен! Я понимала, что требовать от ребенка любви, уважения и благодарности – неправильно. Я сама приняла это решение – взять их в свою семью. Не они меня выбрали, а я – их. И в большей степени от меня будет зависеть дальнейшее развитие наших отношений.

Большинство детей-сирот имеют отклонения в психическом и интеллектуальном развитии. У многих имеется негативный прошлый опыт в кровной семье: применение насилия, жестокое обращение, отсутствие материнской любви и заботы. Этот опыт будет обязательно влиять на его жизнь в вашей семье. У ребенка уже сформированы определенные поведенческие стереотипы, которые раньше помогали ему переживать отсутствие заботы и любви или насилие. Такое поведение можно расценивать как неподобающее или разрушительное. Многие дети, пережившие разлуку и потери, могут быть злыми, депрессивными или даже враждебно настроенными – из-за боли, которую они перенесли в своей жизни. Поэтому вас ожидают закономерные трудности. Каждый день ваш ребенок, сам того не осознавая, будет проверять на прочность ваши нервы и стойкость намерения помочь ему.