Чтение онлайн

– Что?! – Карлос посмотрел на графа так, словно заподозрил его в безумии, – Да ведь…

– Я сказал, может быть… – теперь граф и опустился на стул. Он ответил только через несколько секунд, – Несмотря на помощь нам вы странно привязаны к барону. Думаю, не ошибусь, если скажу, что сейчас вы его единственная опора… Так что… Примите совет друга. Увозите барона в Испайру. Позаботьтесь о том, чтобы путешествие его было спокойным. Чем дальше он окажется от герцога, тем целее будет. А там, того гляди, и оклемается, снова станет человеком…

Рай помнит долгие взгляды, которыми обменялись граф и Карлос. Старый испайронец низко поклонился, и был таков. В тот же день барон покинул Рунд…

Генрих Рай провёл в обществе графа де Лаган уже больше пяти недель, стал его ближайшим компаньоном, делил с ним стол и кров, и всё это время неустанно изучал этого человека, отца четырех близнецов. Многое уже открылось. Граф умел быть жёстким, как гранит, и нежным как прикосновение майского ветерка; неприступным, как древние боги, и жизнерадостным, озорным, словно ребёнок. Для врагов он мог быть ночным кошмаром, а для друзей домашним очагом.

Уже в который раз Рай обратился к идее, пришедшей ему на ум ещё тогда, в первые дни их знакомства. Все сыновья графа очень похожи на отца не только внешне, но и внутренне, но тем не менее каждый из близнецов взял от него и особенно, по-своему, развил в себе какую-то свою черту характера, и это определило его индивидуальность.

Фрэнк мог искренне радоваться миру и доверять ему, словно мир и правда платит ему взаимностью. Да, именно неумолимая вера в добро, вот что всегда было путеводной звездой Фрэнка. Рай по-прежнему относился к нему как к сыну, бережно храня в душе его лучезарную улыбку. Кто знает, узнал ли бы учитель своего ученика в том, кто сменил имя Френсис на Жан?..

Эжен смел и самоуверен до безрассудства, кажется, он даже не допускал мысль, что какой-то из его замыслов может быть обречён на провал, и конечно же это остроумие, такое дерзкое и искрометное в его версии. Эжен… Рай никак не мог смириться с мыслью, что больше не услышит колкий язык этого нахала. По убеждению Рая, такие не умирают, но… Рай встряхнул головой и продолжил своё развлечение-рассуждение.

Виктор. Рай почти не знал его, одна встреча, один разговор и красочные оды в его честь, блестяще исполненные Эженом, да и Карлосом. Но всё же Рай чувствовал, что именно этому человеку граф передал свою мудрость и силу духа. Вспоминая ту единственную встречу с Виктором после того, как тот так лихо выпорхнул из окна гостиной дома Рельгро, Рай не мог не признать, что ещё тогда эта спокойная, глубокая сила, которой светились синие глаза юноши, делала его старше братьев и больше похожим на отца.

Антуан. Ах, Антуан. Похоже он выбрал себе в подарок гордость. Имея в багаже всё богатство рода Лаганов, он вытянул самый блестящий цветок, и его слепящие краски извратили красоту дара любви, верности, чести… Граф по-прежнему не упоминал об Антуане, а тот по-прежнему старательно избегал встречи с отцом… Да, тогда, уже больше пяти недель назад, в Рунде Антуан просто сбежал, узнал о приезде отца в город и сбежал, и с тех пор пересечься с ним так и не получилось…

Вот такие они близнецы, похожие и непохожие одновременно. Все благородны, добры, умны, смелы и упрямы… и всё это граф, сейчас крепко спящий на не расправленной кровати.

Он вернулся далеко за полночь и, не желая будить Рая, так и лёг, предварительно постелив на покрывало свой плащ. Это чем-то напомнило Раю Эжена… Что ж, брианец в очередной раз усмирил своё любопытство, не позволил себе гадать, где того носило все прошлые сутки, и вновь обратился к летописи недавних событий.

Теперь припомнилось, как они приезжали к графине де Лаган в Валеньи, к этой необыкновенно красивой, доброй и мудрой женщине, которая сразу приняла его как лучшего друга. В этом чета Лаганов не переставала изумлять Рая. К тому времени граф уже рассказал Раю, что горе потери детей в своё время едва не лишило его жену жизни, тогда она надорвала своё сердце, и с тех пор граф тщательно оберегал её от каких бы то ни было сильных переживаний. Этого же принципа, как видно, придерживался и Антуан. К моменту приезда графа Антуан уже успел улететь прочь, но матери ничего не сказал, не посмел сказать. Конечно же, чуткое материнское сердце невозможно обмануть, и граф нашёл жену очень обеспокоенной. Почти сразу же она начала допытываться, не знает ли муж, что случилось с их сыном. Очень скоро она решила, что графу известно много больше, чем он говорит, и потому она вцепилась в него мёртвой хваткой:

– Ален, я же тебя очень хорошо знаю, ты снова пытаешься уберечь меня от каких-то неприятных новостей, верно? Но как ты не понимаешь, что я всё равно всё узнаю, рано или поздно узнаю! Зачем же заставлять меня изнывать в муках неизвестности?!

Это Рай услышал, нечаянно оказавшись под окном комнаты графини.

Но граф был неумолим. Весть о бегстве Марианны из-под опеки барона и прочих рундских событиях ещё не скоро достигнет её ушей, так размышлял граф. И всё же… И всё же он решил подстраховаться и нашёл способ, ничего конкретно не объясняя жене, уговорить её тайно переехать к её близкой подруге баронессе Матильде де Пуар, уже пожилой, но неизменно сердечной и умной женщине.

Граф и Рай сами проводили графиню к её новому месту жительства.

Припомнилось и как супруги прощались, благо Генрих Рай был невольным свидетелем того разговора.

– Что ж, вы снова уезжаете, – прекрасные карие глаза графини были чуть влажны, – Вы уже много лет учите меня ждать, ждать и ждать… Чего же мне ждать в этот раз? Сын потерял себя и мечется в безумных бегах. Да и вы втянуты в какую-то невеселую историю, колесо которой, похоже, и придавило нашего бедного мальчика… А теперь вы и из меня делаете тайну, спрятали и вновь исчезаете в никуда. Не жестоко ли это?

Граф чувствовал, что графиня уже не надеется услышать прямой ответ, и позволил себе дать слабину. Он стоял прямо перед женой, держа её руки у своей груди, и в этот момент понизил голос едва ли не до шепота:

– Дорогая моя, прости, если мои слова и правда прозвучат жестоко, но я умоляю тебя ещё раз, очень надеюсь, в последний раз – потерпи! Когда я вернусь, я сделаю тебя… счастливой… Это я обещаю.

Брови графини удивлённо изогнулись.

– Антуан, – тут же напомнила она.

– Ему предстоит стать мужчиной.

– Так помоги же ему!

Но в ответ граф лишь коснулся губами руки жены:

– Любимая, всё будет хорошо!

– О, Ален! Вот так всегда… Обещаешь сделать меня счастливой? Хитрый. Ведь знаешь, как я счастлива просто видеть тебя, – мягко улыбнулась графиня и тут же стала очень серьёзной, – Но в этот раз, запомни и ты мои слова – если ты вернёшься без нашего сына… если ты не поможешь ему, я не протяну тебе руки. Запомни это!

Но, несмотря на категоричность этих слов, графиня не отняла у любимого мужа руки, напротив, ответила ему крепким-крепким рукопожатием. И он ободряюще улыбнулся ей в ответ. Но что это было? Обещание выполнить этот её наказ? Почему-то Рай сомневался, а теперь даже больше, чем тогда, ведь за это время они так и не встретили Антуана, и, если уж честно признаться, даже не пытались искать его…

Ох, Антуан, Антуан… Раю и самому не очень-то хотелось думать о нём. Парень переживает? И слава богу, значит совесть в нём ещё жива. Отправился в разъезды в обществе какого-то кавалера де Ригори? Но этот молодой дворянин очень понравился графине, а это о многом говорит. Стало быть, нужно время и…

Как-то в разговоре один на один за бокалом вина граф назвал всю эту ситуацию затяжной болезнью:

– А чтобы по-настоящему справиться с болезнью, надо найти и уничтожить её причину, верно? Так вот, имя этой причине – герцог Бетенгтон. В этом начало и конец нашей беды!