Чтение онлайн

— Привет! — крикнул я по-английски, заходя в воду тоже по колено (насчёт брода я угадал — мальчишки тут же рванули на отмель, разбрызгивая воду и на бегу выхватывая клинки). Девчонки не слишком испугались — переглянулись, и одна, повыше, ответила:

— Привет, а ты кто?!

— Прохожий, — ответил я, улыбаясь. — Иду с друзьями на экскурсию в Великий Каньон. Это через здешние места?

— Можно и через здешние, — согласилась девчонка. Мальчишки добежали и встали по сторонам «собирательниц». — А друзей у тебя много?

Она говорила с сильным акцентом, тянула слова, будто жвачку, мне даже понимать было трудновато. И отсюда я различал, что одежда у всех украшена частой, красивой, но незнакомой вышивкой. Как у индейцев в книжках… Наверное, и моя одежда показалась им странной, потому что, не дожидаясь моего ответа, девчонка задала новый вопрос:

— Вы из Старого Света?

— Из Старого, — согласился я. — Мне тут плыть, или есть брод?

— Или плотами воспользоваться? — задал свой вопрос Сергей, появляясь рядом со мной.

— О, ещё один! — засмеялась американка. — И плоты наши нашли, шустрые! Брода нет, если хотите переправиться — давайте на плотах!

— Остальные смылись, — тихо сказал Сергей. Я улыбнулся:

— Вижу. Эти нас убалтывают, а остальные рванули к своим. Логичное поведение… Давай-ка переправляй наших.

Сергей отступил в кусты и растаял в них. Я продолжал улыбаться, как дурак на похоронах — и думал, что с американцами драться не хочется. По крайней мере — начинать с драки.

То ли они специально косили под индейцев, то ли ещё что, но лагерь, в который мы попали, напоминал индейские селения всем — вигвамами и каноэ из берёзовой коры, одеждой обитателей и неуловимым духом. Но внешне его обитатели, конечно (если не считать одежды) не походили на индейцев — рослые, светловолосые, хотя и загорелые, со светлыми глазами парни и девчонки. Их тут было человек тридцать, точнее не определишь, потому что непонятно оставалось, все ли здесь.

— Привет, — коротко сказал, подходя к нам сквозь расступившуюся толпу «аборигенов», неожиданно невысокий парнишка. Меня зовут Колин. Колин Малрой, я тут вождь.

Надо было слышать, как он это сказал. Вежливо, спокойно, почти приветливо… но подчеркнув одним тоном — Я тут вождь. Мне понравилось, хотя соседствовать с этим парнем я не хотел бы. У него на лице написано: прирождённый redneck, как в США называют крутых белых фермеров, презирающих правительство, негров, не дураков подраться и жадных до земли.

— Я Олег, — мне вдруг стало смешно, захотелось поднять правую ладонь и добавить «хау». — Я просто иду со своими людьми зимовать на западные склоны Аппалач. И не собираюсь тут задерживаться.

Кажется. Колин немного смутился. Но особого вида не подал, вместо этого уже вполне дружелюбно предложил:

— Можете переночевать на наших землях. И охотиться. А здесь пока можете встать лагерем.

— Тут ваш постоянный лагерь? — поинтересовался я. Колин помотал головой:

— В общем-то — нет. Через пару недель мы уйдём на юг. Мы там зимуем уже четвёртый год. Этот будет четвёртый, — уточнил он.

— А вы были за Аппалачами? — спросил я.

— Были, и не раз, — сказал Колин. — Я потом расскажу, где вам лучше всего перевалить через горы.

— Им надо быть осторожными, — вмешался широколицый парнишка, длинные волосы которого были завязаны в хвост, переплетённый кожаным ремнём. — Там Вендихо. Вакатанка.

— Нет никакого Вендихо, — отмахнулся Колин. — Пусть лучше остерегаются негров.

— Есть новости, — Йенс, перепрыгнув поваленную лесину, остановился рядом со мной, покачиваясь с пятки на носок.

— Говори, — я рассматривал, как в небольшом водоворотике крутится кусочек коры.

— Я тут поговорил с ребятами, — Йенс уселся рядом, переплёл пальцы между колен. — Прошлым летом у них в охотничьей экспедиции за Аппалачи погибли три человека из четырёх. Вернулся только Берт. Этот тот, с хвостом. Вернулся в полной невменухе, долго болел и утверждает до сих пор, что на них напал злой дух Вендихо-Вакатанка. Ему не верят.

— Не понял, — насторожился я. — Это что, они нас той самой дорогой, которая та партия ходила…

— Нет-нет, — Йенс покачал головой. — Как раз всё наоборот — другим перевалом. У меня такое ощущение, что этот самый Колин в Вендихо как раз верит, но делает вид, что ничего такого и не происходило. Людей и нервы бережёт. Не из романтиков он.

— Йенс, — вдруг сказал я, — а ты замечаешь, что тут почти нет тех, кто, став взрослыми, правит там?

— Я думал об этом, — уклончиво ответил немец.

— Не значит ли это, что нами там правят не те, кто нужно?

— А может быть, наоборот, — немец усмехнулся, — сюда попадают только неудачники? Или вообще нет никакой закономерности?… Так как с Вендихо?

— Да как-как, — я плеснул ногой по воде, — пойдём и посмотрим. Мы-то как раз эти. Романтики.

«Високосный Год»

— Уезжаю на войну

В горную Абхазию

И поэтому сейчас

На тебя залазию… — бухтел Сергей. И снова, снова, снова. Я наконец не выдержал:

— Что за ерунду ты поёшь?!

— От Кольки слышал, — не смутился Сергей. — Интересно, как они там?

— Хорошо, — слегка раздражённо ответил я, останавливаясь и переводя дух. Мы карабкались в горы по тропинкам уже три часа.

Американцы нас проводили, находясь в слегка пришибленном состоянии. Они не отговаривали, но явно считали, что нам хана, и я мысленно согласился с Йенсом: в неведомого Вакатанку-Вендихо американцы все верили. Только делали вид, что не верят, потому что так спокойнее. А это наводило на грустные мысли. Трусами американцы, конечно, не были. Так что же такое страшное таилось за перевалом, которому мы сейчас шли, отчего они об этом предпочитали просто не говорить?

Впрочем, никто из наших даже не подумал внести предложение идти тем же путём, который сначала нам предложили хозяева…

…А с этим Бертом я всё-таки поговорил по душам, нас Йенс свёл. Тем же вечером. Американец пришёл неохотно… и охотно. Я не оговорился, именно как-то неохотно-охотно, иначе не скажешь.

— Рассказывай, — предложил я без предисловий. Йенс отступил куда-то в сторону и слился с вечерней тенью.

Американец подошёл ближе и прислонился к дубу лопатками. Покусал губы…