Чтение онлайн

…Их было четверо. Он, Берт — старший. Джесс и Макс тоже были американцами, Джанни — итальянец (я не очень понял, зачем они попёрлись на охоту за Аппалачи — что там, олени не такие, как на побережье? И у меня создалось впечатление, что это была просто разведка с некими непонятные мне целями, но это ничего не пеняло — в конце концов, я сам десятки раз посылал подобным образом своих…) Раньше в тех местах они не бывали, но не особо волновались — таких мест на свете, в конце концов, немало. Джанни, натура впечатлительная. Впрочем в первый же день начал утверждать, что ему не по себе. Но первые несколько дней прошли абсолютно спокойно — если не считать того, что в окрестностях (а они были богатыми и красивыми) в разгар лета не было ни единого отряда. И не было негров (я отметил, что Берт упирает на последний факт, и отметил ещё, что, пожалуй, искали они именно негров). А на пятые сутки пропал Макс, и в этом было несколько странностей. Во-первых, Макс был не из тех, кого можно украсть или даже убить без шума — совершенно бесстрашный, умелый и сильный боец. Во-вторых, Макс пропал именно странно — под утро вышел «по делам» из-под навеса и не вернулся. В третьих, когда товарищи начали обшаривать окрестности, то не смогли установить даже просто где пропал Макс. Исчез, и всё. Джанни внезапно впал в истерику и потребовал немедленного возвращения на восток, мотивируя это неясными пронзительными воплями и хаотичными телодвижениями. Джесс, который был хорошим другом Макса, порывался вновь бегать искать его. Берт думал, он недаром был старшим группы. Наиболее логичным вариантом были бы опять-таки негры, но что-то не связывалось. А решить что-то более внятно Берт не смог, потому что буквально через полчаса после этого разговора, среди бела дня, на них напали. Американец не мог последовательно и логично рассказать, кто именно это был, и дело тут явно не в страхе. Он просто не понял, что и как произошло. Не было разных там слюнявых пастей, воя, жутких монстров… Из леса вышел Макс — весело улыбался и махал рукой. Все радостно вскочили, бросились навстречу вернувшемуся другу… и почти тут же Джесса и Джанни, оказавшихся впереди, охватило белое пламя, похожее на вспышку магния. Они не успели ни закричать, ни остановиться — только остались на траве выжженные круги. А «Макс» двинулся к Берту. Неизвестно по какому наитию мальчишка — он совершенно ни о чём не думал, мозги отказали — схватил из костра, сжигая руки, полыхающую головню и в один мах начертил вокруг себя линию. Круг. И «Макс» его… потерял. Прошёл мимо, скрылся в чаще, а Берт тут же рванул бегом на восток и до темноты не останавливался, нёсся, хотя больше всего желал упасть…

Английская баллада XIII века. (отрывок)

— Олег! — и резкий свист, как умел свистеть только Сергей. Я перестал созерцать тропу, по которой подтягивался остальной отряд и, повернувшись, увидел, что Сергей — а вместе с ним Игорь и Ингрид, шедшие в передовом патруле — стоят на гребне, возле мощного дуба, который странно обрамлён у корней каменными плитами, выстроившимися кольцом. Сергей снова свистнул: — Олег!

— Иду! — сердито рявкнул я, ускоряя шаг. — Что там у тебя?!

— Смотри, — Сергей свёл светлые брови, — что тут.

— Это руны, — Басс провёл ладонью по камню. — Да, Олег?

— Угу, — буркнул я, рассматривая камень, обращённый к тропинке. Я видел руны только в книгах Иванова про викингов, а ещё про них мельком упоминали некоторые из ребят, в том числе — Джек. Для меня это были просто странные значки, и я удивлённо созерцал белые штрихи, глубоко врезанные в серо-серебристый гранит. На самом верху была высечена всего одна руна, ниже — цепочка из них.

Через какое-то время у камня собрались все наши. Я огляделся, кивнул Йенсу:

— Это ведь и правда руны? Можешь прочесть?

— Могу попробовать, — немец подошёл вплотную, чуть наклонился. Фергюс нетерпеливо спросил его:

— Ну, что там, наверху, написано?

— Ничего не написано, — мальком ответил Йенс. — Это, наверху, не руна, а рунная лигатура. Пожелание удачи… И вообще рунами редко писали. Ими обозначали. Это поздний, английский вариант. Думаю, надпись сделана не позже XII века, после этого рунами уже не пользовались… Так. Первая — зорн, рядом с ней — перевёрнутая кен, вместе — близость опасности. Дальше — нид, враждебное внешнее окружение. И последняя — беорк, возможность обмана внешним спокойствием. А тут — повторение всего этого. С обеих сторон. Куда ни кинь, как говорят русские. Странно, что об этих рунах нам не сказали американцы.

— Не заметили или не обратили внимания, — сказала Зорка. — Они, если честно, не произвели на меня впечатления развитых ребят. Наши, из Старого Света, умнее намного… Йенс, ты говоришь, что это писали англичане?

— Тогда ещё скорей англосаксы, — поправил немец, выпрямляясь. — Ну что, недвусмысленное предупреждение.

— Я никого не зову с собой против его воли, — заметил я. — Но сам не сверну. Мне хочется написать на той стороне долины что-нибудь сугубо героическое типа «проверено, мин нет!» Желающие могут идти со мной. Нежелающие — могут идти в обход через скалы, встретимся на той стороне.

Ответом мне было спокойно-презрительное молчание.

Больше всего меня поразило то, что я был не один. Кажется, остальные меня тоже не ожидали увидеть. Во всяком случае Басс смотрел на меня с искренним изумлением. Во взгляде Йенса была просто задумчивость. Танюшка радостно улыбнулась, а Зорка церемонно наклонила голову:

— Ты тоже здесь, князь…

— Вот это да! — вырвалось у меня. — Вы… здесь?!

Я знал, конечно, что видения — это не сны, в которых мы можем увидеть кого и что угодно. Поэтому моё удивление было особенно сильным. Я даже засомневался — может быть, это всё-таки сон?

— Мы здесь, — сказал Йенс. — И давайте не удивляться тому, что видим. Смотрите, нас ждут…

…Из пяти присутствующих я не смог узнать только одну — диковатого вида смуглую синеглазую девушку в овчинной безрукавке, за широким вышитым поясом у которой торчали пара выложенных серебром пистолетов и турецкий ятаган. Они с Зоркой улыбнулись друг другу одинаковыми гордыми улыбками, и я подумал, что это, наверное, сербская юначка, героиня легенд и песен… а может, образ, целиком созданный фантазией Зорки. Девушка сидела на балюстраде, прямо над пропастью, скрестив ноги.

Арагорн тоже сидел на свое обычном месте и в обычной позе. Но рядом с ним, поставив одну ногу на скамью и опираясь на колено локтем, стоял белокурый молодой атлет с лицом, словно вырубленным из гранита, но в то же время красивым и юным, на котором горели ярко-синие глаза. Одетый в кожу и мех, он из всего оружия имел только крылатый шлем на светлых волосах и длинный тяжёлый меч с простой рукоятью — на поясе. «Зигфрид, советник Йенса,» — понял я. Привалившись к одной из угловых колонн, на нас весело смотрел русокудрый плечистый молодец в белоснежной рубахе с вышитым воротом, падающий с одного плеча лый плащ оттопыривал меч, на другом боку висели гусли. Сперва мне показалось, что я вижу артиста Столярова, но потом я сообразил, что это не Столяров, конечно, а Садко, которого Столяров играл в старом кино — и, как ни странно, это советник Басса. И наконец, сидела отдельно ото всех на скамье, широко расставив ноги и положив ладони в латных перчатках на размашистую крестовину меча, одетая в поддоспешную кожу девушка с коротко и неровно подстриженными каштановыми волосами и пристальным, неприятным даже взглядом светло-серых глаз.

«Барабана тугой удар

Будит утренние туманы, — вспомнил я, -

Это скачет Жанна а'Арк

К осаждённом Орлеану…» — и, изумлённо посмотрев в сторону Танюшки, наткнулся на её улыбку и кивок. Несколько секунд я уважительно-удивлённо смотрел на свою девчонку…

— Чем вызвана эта коллективная встреча? — поинтересовался Йенс, поднимая руку вверх в ответ на приветствие Зигфрида.

— Вы вступаете на опасный путь, — сказал Арагорн.

— На путь великого подвига, — возразил Зигфрид.

— Почему ты решил идти через эту долину? — довольно резко спросил Арагорн, не обратив внимания на эту реплику и глядя мне прямо в лицо. Вопрос как всегда помог мне самому разобраться в своих желаниях:

— Я хочу приключений, король. Хочу, чтобы о нас пели: «Вот, они прошли долину, где жил Вендихо — и тот отступил перед ними!»

— Это их orlogs, — сказал Зигфрид, — их судьба. Они не могут иначе, и это хорошо.

— А вы знаете, что есть Вендихо? — спросила Святая Жанна. Я заметил, что советники говорят обо всех, но обращаются прямо только к своим подопечным.

— Он что? — Танюшка быстро облизнула губы. — Он не кто?

— Нет, — усмехнулся Садко. — Вендихо — вся эта долина, и у него много лиц. Даже ваши лица есть среди них. А есть и такие, в которые лучше не глядеть вовсе, чтобы сохранить рассудок.

— Они не повернут, к чему уговаривать? — пожала плечами юначка, вновь улыбнувшись Зорке. — Пусть идут. За славой и честью.

— Кто-нибудь проходил эту долину? — тихо спросил Басс, до сих пор молчавший.