Чтение онлайн

— Ай! Щиплет, — жмурюсь от боли, когда что-то мокрое касается моей спины. Видимо это ватка с перекисью.

После этого она наносит какую-то мазь с охлаждающим эффектом и становится гораздо приятнее.

— Это ранозаживляющая мазь и заодно болеутоляющая, сейчас должно стать полегче. Наносить нужно два, а лучше три раза в день. Сама ты этого сделать, конечно, не сможешь, поэтому остается надеяться на благоразумие твоего хозяина, потому что меня вряд ли будут так часто допускать к тебе.

— А ему, я думаю, всё равно будет, — отвечаю я.

Мне кажется, он будет только рад, что мне будет больно от того, что он сделал с моей спиной.

— Милана… — говорит, касаясь моей руки. — Будь с ним помягче, ласковее, ты должна завоевать его доверие.

— Зачем? — недоумеваю я.

Я не собираюсь находить с ним общий язык. Он в любом случае будет делать мне больно.

— Так нам будет проще тебя вытащить. Ты стала его любимицей, а когда такое происходит, хозяева обычно забываются и допускают ошибки, которыми мы и воспользуемся.

— Я здесь больше не выдержу, я хочу домой.

Чувствую, как к глазам снова подкатывают слезы.

— Вернешься! Обязательно вернешься! — с уверенностью говорит Крис. — Но нужно немного потерпеть. Войди к нему в доверие, и он станет мягче. По крайней мере, таких ситуаций больше не повторится.

— И сколько мне терпеть? Месяц, год, два? Я могу вдобавок забеременеть, а потерю ребенка я точно не перенесу.

— С этим я тебе сейчас помогу.

Тянется к своей сумке и достает оттуда шприц с ампулой. Что это?

— Это противозачаточный укол, — отвечает на мой вопросительный взгляд. — Мы его подобрали по твоим анализам, конечно, есть вероятность, что он может не подействовать, так как здесь нет нормального оборудования, но шансы велики.

— А хуже мне от него не будет?

Отодвигаюсь немного в сторону, наблюдая, как Крис наполняет шприц.

— Там ведь гормоны или что-то вроде того, — продолжаю я.

— Тебе будет хуже если мы его не сделаем.

— А там точно он?

Отодвигаюсь еще дальше.

— Я тебя не знаю, мало ли что ты мне воткнешь.

Здесь лучше вообще никому не доверять.

— Ну тут только тебе решать, — разводит руками. — Этикетки от средства нет, чтобы ты посмотрела, так как здесь оно, по понятным причинам, незаконно.

— А вы всем его вкалываете? — спрашиваю я.

Девушки ведь беременеют.

— Нет, конечно, — смотрит на меня как на дуру. — Я смотрю на поведение девушки, насколько ей здесь нравится. Ну и… нам очень важно узнать больше информации именно о твоем хозяине, у нас с ним свои счеты.

— Я ведь в этом никак не помогу, мы вообще не общаемся, он приходит ко мне чисто потрахаться

— Поэтому я и говорю, войди к нему в доверие, так и тебе станет легче, так и нам, потому что… — замолкает и оглядывается на дверь, так как за ней слышны какие-то звуки. — Так, мне пора идти.

Начинает собирать все обратно в свой чемоданчик, но оставляет перекись с мазью на тумбочке, затем укрывает меня одеялом.

Садится на корточки возле моего лица.

— Милана. Пожалуйста. Будь с ним ласковее и послушнее, и он полностью изменит свое отношение к тебе, больше не будет этих побоев. И нам будет проще тебя вытащить. Пообещай мне!

— Я постараюсь.

Я не могу обещать. Я не представляю, как можно с ним быть «ласковее и послушнее»

Последний раз смотрит мне в глаза, поднимается, выключает свет и выходит из комнаты.

Я остаюсь одна.

Спину приятно холодит мазь, но мне, кажется, я до сих пор ощущаю эти удары и как отходят частички кожи.

И что мне теперь делать? Я боюсь представить, что будет дальше. Мне простили мой побег и не убили, не отдали на растерзание, но такое ощущение, что наказывать за него будут еще долго.

Но я ведь сейчас никакая, даже пошевелиться толком не могу. Хотя это ему, возможно, только плюсом будет, что не смогу рыпаться и вырываться. Я не хочу даже думать, что что-то может быть хуже, чем было вчера.

Хотя нет, может.

Если он меня отдаст в соседнее крыло, где тоже самое со мной будет делать не один, а несколько человек, то я просто не выдержу и сдамся.

А я хочу жить. Сейчас я это точно осознала.

Под эти мысли засыпаю.

Просыпаюсь от яркого солнечного света.

Так приятно, тепло, и под одеялом очень уютно. Если продолжать закрывать глаза, то можно представить, что я дома. Мама очень часто будила меня именно так — просто открывала шторы и солнечный свет мягко гладил меня по лицу. Затем она садилась на край кровати и начинала гладить меня по спине.

По спине. Да. Сейчас последнее, что хочется — это чтобы кто-то касался моей спины.

Открываю глаза.

Смешно. Когда я жила дома, то очень часто представляла, что живу в шикарном доме. В моей комнате есть большая, мягкая кровать, красивый вид из окна, а на улице растет много красивых кустов и цветов. Мне даже это снилось. И теперь я живу в «своей мечте», а по ночам мне снится родная квартира и мама с папой.

Надо бы как-то встать и хотя бы сходить в туалет. Приподнимаюсь немного на локтях и чувствую, как начинает жечь спину, как будто корочки мази отходят от ран и под ней открывается голая кожа.

Ай, как больно!

Конечно, это не сравнится со вчерашней болью, но всё равно неприятно. Ложусь обратно на живот. Ладно, попробую чуть позже, как боль немного утихнет. Или подожду Крис, она ведь зайдет ко мне еще, наверное.

Спустя, по ощущениям, часа полтора (лежа на животе не видно настенных часов), ко мне так никто и не приходит. С одной стороны, мне бы радоваться — одной спокойнее. Но не в данной ситуации, когда не могу даже подняться.

Ну и неизвестность, конечно, пугает. Что будет дальше.

Пытаюсь снова приподняться на локтях.

— Да что же это такое?! — говорю сама себе.

Жмурюсь от боли. Ощущение, что болят все мышцы на теле, но в особенности спина, конечно. Падаю обратно на живот. Сейчас боль чуть утихнет и попробую по-другому — спущу сначала ноги, потом подниму корпус. Хотя, боюсь, ноги могут меня могут не удержать. Но я попробую.

Слышу как открывается дверь. Замираю.

Боковым зрением замечаю девушку, которая принесла завтрак. Я совсем про него забыла.