Чтение онлайн

Наконец они увидели какой-то самолетишко, издалека похожий на стрекозу, который низко летел над землей.

— Аэродром! — возбужденно воскликнул Петр Петрович.

— Аэродром? — с сомнением в голосе сказал Иван Степанович и тщательно оглядел пустое поле, покрытое травой. — А где же самолеты?

— Очевидно, замаскированы.

— Позвольте. Вы же видите, нет ничего.

— Знаете… современные средства маскировки…

— Какие же средства, если здесь чистое поле.

— Лучше спросить! — вмешалась в дискуссию Катенька. — Вон там какой-то домик. Наверно, контора или как она называется…

Доводы Катеньки были резонны. Направились к домику, одиноко стоявшему посреди поля. Вдали виднелась деревня.

— Надо было заехать к коменданту! — укоризненным тоном сказал Иван Степанович.

Но Петр Петрович, как всегда, был полон оптимизма:

— Мы сейчас спросим в том домике, потом сориентируемся.

Подъехали к одинокому домику. Петр Петрович вывалился из машины и вошел в дверь.

Прошло минут пятнадцать. Ивану Степановичу, очевидно, наскучило ожидание, он тоже вылез из машины. А за ним и Катенька. День был теплый, припекало солнце. Катенька жадно оглядывала поле. Может быть, она в самом деле думала, что под зеленой маскировочной сеткой укрывается авиаполк.

И тут-то из домика поспешно вышел Петр Петрович.

— Мы на месте! — весело сообщил он. — Интуиция меня не подвела. Наши друзья улетели ближе к Карпатам. А Володя должен находиться где-то здесь. Он несколько раз приезжал справляться о нас.

— Мне разрешите ехать? — спросил шофер Петра Петровича.

— Да, да, голубчик, поезжайте… Мы почти дома.

Петр Петрович поблагодарил его за быструю доставку и просил передать сердечный привет командиру дивизии.

Машина укатила. Минут пять спустя Петр Петрович сообразил, что он напрасно отпустил ее, не выяснив, где находится Володя. С таким же опозданием на пять минут высказал сожаление по тому же поводу Иван Степанович, однако что им оставалось делать? Ждать! Ждать под палящим солнцем, в полной неизвестности, полагаясь на добросовестность Володи. Печальная перспектива!

Артисты отнесли вещи в тень и расположились здесь живописной группой. Но если у Петра Петровича было удрученное состояние, у Ивана Степановича угрюмое, то у Катеньки оно было просто мрачное. Ее тоже, конечно, беспокоила неопределенность положения, но в этом ли только дело? Да, в этом ли только дело?

Но смотрите, какая-то машина несется прямо по полю, пересекая бывший аэродром. Не направляется ли она к ним? Смотрите, смотрите, она все ближе и ближе, она, кажется, мчится к домику, возле которого стоят артисты? Позвольте, а кто же за рулем?

— Володя! — вскричал Петр Петрович, первый узнавший своего любимца. — Наша машина!

Наивный человек! «Наша машина»! Сравнить старушку в сером заляпанном грязью халате, в старых изодранных калошах с красавицей в вишневом платье, в лакированных туфельках?! Сравнить чумазого, растрепанного Володю с франтом в сером кителе, в широченных галифе и крагах, в пилотке набекрень?! Вот он лихо остановил машину, вот он выскочил из нее и пружинистой походкой направился к группе артистов:

— Разрешите доложить, Кологривов Владимир прибыл в ваше распоряжение, машина в полной исправности и готова к отъезду в любом направлении.

— Голубчик! А мы вас и не узнали. Думаем, кто такой? — обрадованно говорил Петр Петрович, сердечно пожимая Володину руку.

Да, Володю нельзя узнать. Он стал такой важный и подтянутый! Петр Петрович не знал даже, как теперь с ним говорить, он был простодушен по натуре и терялся, когда сталкивался с людьми иными по характеру, чем у него.

— Как вас по батюшке? Извините, забыл… Владимир… Владимир… — замялся он.

— Яковлевич, — без всякого смущения подсказал Володя.

— Владимир Яковлевич, что же мы теперь будем делать?

— Согласно распоряжению командира полка для вас законсервирована квартира, а также имеется наличность продовольствия и бензина, — отрапортовал Володя.

— Все складывается как нельзя лучше, — возликовал Петр Петрович. — Я так и предвидел. Интуиция меня не подвела. Я знал, что Володя… Владимир Яковлевич найдет нас именно здесь.

И опять в дорогу, друг-читатель! Последуем за артистами, они уселись в свою обновленную эмку и тронулись в путь.

Володя восседал за рулем. Он не вертел головой во все стороны, как раньше делал, не вступал в разговоры, не пугал артистов разного рода опасностями, а сидел, вперив взгляд вперед. Петр Петрович с чувством нескрываемого восторга следил за ним. Правда, часа полтора спустя было решено сделать небольшой привал и обсудить общее положение. Машина съехала на обочину.

На совещании, устроенном здесь же, в машине, все участники, в том числе и Володя, пришли к единодушному решению: ехать, пока хватит бензина, а затем погрузиться на поезд. На этом же совещании командиром машины без особых прений был снова избран Иван Степанович.

— Вы теперь сами, сами управляйтесь… — несколько расслабленным голосом произнес Петр Петрович, давая скромно понять, что он сделал свое дело, руководя бригадой в тяжелые дни на передовой, а сейчас, когда опасности миновали, он считает возможным снять с себя бразды правления,

— И пожелаем себе доброго пути! — заключил старый актер.

— Лишь бы резина не подвела, а то ничего, доедем, — браво отозвался Володя.

Эффектным поворотом руля он вывел машину на шоссе, и она помчалась, увозя прославленную бродячую труппу в родные края.

1969

Машина катилась к югу по неровной, разбитой степной дороге. Машина была далеко не блестяща по виду. Некогда черный лакированный кузов посерел, покрылся пылью и дребезжал, как старый рыдван. Мотор давал перебои, хрипел и стонал, как неизлечимо больной. Только опытная рука шофера, хладнокровно управлявшего этой фронтовой развалиной, казалось, еще действовала на нервы машины, и она, напрягая все силы, двигалась вперед. Автомобиль был из числа тех красавцев, что после десятков тысяч километров по бездорожью в погоды-непогоды теряют свой лоск и становятся схожими в каком-то отношении с рысаками, попавшими в обоз второго разряда.

Но судить о машине по ее внешнему виду в обстановке боев и бесконечных переходов, пожалуй, трудно. Машина не настолько уж безнадежна, как кажется на первый взгляд. Она, правда, здорово потрепана, но, верно, сумеет еще послужить; проверка тормозов и мотора при первом благоприятном случае, несомненно, укрепит организм, и если ее шины прошелестят по крымской земле, то в этом не будет ничего удивительного.

Поле, что расстилалось на многие километры вокруг, — мертвое поле, отмеченное следами войны и как будто застывшее в вечной печали. Трупы животных. Разбитые лафеты. Опрокинутые фуры. Соскочившие с осей колеса с вышибленными спицами. Клочья шинелей. Обломки походного имущества. Брезент с пятнами крови посредине, неизвестно почему разостланный на земле. Безлюдье. Втоптанная в землю трава. Мертвые лошади. Они попадались так часто, что один из сидевших в автомобиле сказал: