Чтение онлайн

Рот Доссена приоткрылся от удивления.

— Но Вы не состоите ни у кого на службе, — сказал он.

— Состою, — сказал Маркус. — Мы охраняем караван, отправляющийся в Карс, что на Северном побережье. Мы уже взяли деньги.

Стражник взглянул через провал ямы на людей в клетках, на мага и покрытый потеками ржавчины нефрит. На высеченную из камня лапу грифона присел голубь, встряхнул жемчужно-серыми перьями и нагадил на колено мага. Старик позади него расхохотался.

— У вас нет людей, — сказал Доссен. — Люди, которые должны охранять караван, сидят сейчас вон там. Вы и ваш пес не можете охранять караван в одиночку. В документах говорится о восьми людях, владеющих мечом и луком, и об одном маге.

— Не знал, что ты читал наш контракт, — сказал Ярдем. — И не называй меня псом.

Доссен поджал губы, его глаза сузились от досады. Его доспехи зазвенели, когда он пожал плечами, при этом звук, издаваемый ими, говорил, что это были не боевые доспехи, а парадная жестянка.

— Да, я его видел.

— Но, я уверен, между чтением контракта и арестом этих людей нет никакой связи, — сказал Маркус.

— Лучше присоединяйтесь к нам, капитан. Вы нужны городу Ванаи.

— Караван отправится в путь через три дня, — сказал Маркус. — И я уйду вместе с ним. Согласно контракту.

Доссен не шевельнулся, но лицо его побагровело. Маркус подозревал, что члены стражи принца не привыкли к тому, что им отказывают.

— Вы считаете себя лучше таких, как я? — спросил Доссен. — Вы думаете, что вправе диктовать условия и мир к Вам прислушается? Очнитесь, Вестер. Вы не в полях Эллиса.

Ярдем заворчал, словно его пнули в живот, и потряс большой головой.

— Я бы не упоминал Эллис, — пророкотал он.

Доссен презрительно смерил взглядом Тралгу, затем посмотрел на Маркуса, потом отвел глаза в сторону. Чувствовалось, что он нервничает.

— Я не хотел оскорбить твою семью, капитан, — сказал он.

— Уходи отсюда, — сказал Маркус — Сейчас.

Доссен подался назад. А когда отошел на безопасное расстояние, остановился.

— Караван отправляется через три дня, — сказал он.

Остальное было понятно. Нарушишь условия контракта и будешь отвечать перед принцем. Нравится тебе это или нет. Маркус не ответил. Доссен развернулся и зашагал на площадь.

— Это проблема, — сказал Ярдем.

— Да уж.

— Нам нужны люди, сэр.

— Нужны.

— Есть идеи, где бы нам их найти?

— Нет.

Маркус бросил последний отчаянный взгляд на людей, когда-то служивших с ним, покачал головой и покинул зверинец.

Город Ванаи когда-то был морским портом в устье реки Танеиш, но за столетия из-за отложений ила устье сместилось к югу, и теперь, чтобы добраться до него, приходилось все утро провести в седле. Сеть каналов оплетала город, и плоскодонки, груженные зерном и шерстью, серебром и древесиной из северных стран все еще заходили в Ванаи по пути в Ньюпорт, город поменьше и помоложе, или из него.

Как и у всех Вольных Городов, история Ванаи пестрела войнами и столкновениями. Когда-то он был республикой, совет которой выбирался лотереей; собственностью монарха; союзником или противником Биранкура или Расколотого Трона, смотря откуда ветер дул. Он был центром религии и восстания против религии. Каждая перемена оставила свой след на зданиях из белой древесины, грязных каналах, узких улочках и открытых площадях.

Тут древние ворота все также неподвижно висели, готовые защитить залы Общинного совета, хотя века прошли со смерти последних советников. Там бронзовая статуя епископа с мудрым и торжественным лицом, в полном одеянии и митре, покрылась бело-зелеными потеками медянки и голубиного помета. За тысячу лет история оставила свои следы на улицах города в камне и дереве, один и тот же переулок мог носить дюжину имен. Чугунные ворота разграничивали двадцать крохотных политических округов, это позволяло принцу менять свой маршрут, повинуясь прихоти, и защищало его от бунтов и заговоров.

Но еще больше чем в архитектуре, прошлое Ванаи отразилось на характере людей.

Самыми многочисленными были тимзинаи и первокровные, но и у безволосых сияющеглазых дартинай, и у тонких, как тростник, бледных синнай, и у покрытых бронзовой чешуей ясуру был свой уголок внутри широких белых стен города. Время и опыт развили в них искушенность и цинизм. Маркус видел мельчайшие приметы этого, пока гулял по узким улицам вдоль густо-зеленых каналов. Купцы-первокровки, преданные принцу, предлагали солдатам скидку на товары, прежде завысив соответственно цену. Пивные, врачи, кожевенники, сапожники и прочие ремесленники обзавелись новыми вывесками, написанными имперским антеанским шрифтом, чтобы бизнес мог беспрепятственно продолжаться, когда война будет проиграна. Старики-тимзинай с посеревшей, потрескавшейся чешуей сидели, скрестив ноги, за столиками на пристани и обсуждали последнюю революцию, когда отец нынешнего принца захватил власть в республике. Их внучки гуляли группками, их ноги в черной чешуе тенью мелькали сквозь тонкую белую ткань юбок почти имперского покроя.

Да, часть солдат умрет. Да, часть зданий сгорит. Часть женщин изнасилуют. Часть состояний будут потеряны. Город переживет это зло, как случалось и раньше, так что никто не ждал, что беда приключится именно с ним. Лучшим символом души города могло бы стать безразличное пожатие плечами.

На заросшей зеленой травой общинной земле стояла старая театральная повозка. Один ее борт был откинут, образуя неглубокую сцену, увешанную желтыми лентами. Собравшаяся у сцены небольшая толпа выглядела одновременно заинтригованной и ждущей подвоха. Когда Маркус поравнялся с повозкой, из-за лент на сцену вышел старик с волосами, стоящими колом, и бородой торчком.

— Остановитесь! — воскликнул мужчина глубоким звучным голосом. — Остановитесь и подойдите поближе! Услышьте сказание об Алерене Убийце и Мече Драконов! Или пройдите мимо, если сердце ваше трусливо. Ибо наше сказание о великом приключении. Любовь, война, коварство и месть выплеснутся через миг на эти бедные доски, и, предупреждаю вас…

Голос актера казалось упал до шепота, хотя он по-прежнему звучал так же разборчиво, как крик.

— …не всех героев ждет счастливая развязка. Не все злодеи будут наказаны. Подойдите же, друзья мои, и знайте, что в нашей истории, как и в жизни, может случиться все.

Маркус не осознавал, что остановился, пока не услышал голос Ярдема.

— Он хорош.

— Согласен.

— Посмотрим немного, сэр?

Маркус не ответил, но вместе с остальными подошел поближе. Пьеса была обычной сказкой. Древнее пророчество, зло, восставшее из глубин ада, и реликвия Империи Драконов, попавшая в руки героя. Женщина, игравшая прекрасную деву, была старовата для роли, а речь мужчины, игравшего героя, пожалуй, чересчур мягка. Но строки отлично звучали, и видно было, что труппа хорошо отрепетировала пьесу. Маркус приметил в толпе длинноволосую женщину и долговязого юнца, которые осаживали зубоскалов и смеялись в нужных местах — не занятых в пьесе актеров, засланных к зрителям. Но каждый раз, когда на сцену выходил старик-зазывала, Маркус забывал обо всем.

Старик играл Оркуса Короля Демонов, так искусно передавая его порочность и пафос, что легко забывалось, что это просто представление. А когда Алерен Убийца взмахнул Драконьим мечом и кровь хлынула по груди Короля Демонов, Маркус с трудом удержался, чтобы не выхватить свой клинок.

В конце, несмотря на предостережения актера, добро восторжествовало, а зло было повержено, и артисты вышли на поклон. Маркус вздрогнул от аплодисментов; он и не заметил, как толпа удвоилась. Даже Ярдем хлопал своими широкими как тарелки ладонями и скалился. Маркус вытащил из кошелька, висевшего под рубашкой, серебряную монету и бросил ее на доски сцены. Она упала с тяжелым стуком, а миг спустя Оркус Король Демонов улыбался и кланялся под дождем из денег. Он так тепло поблагодарил зрителей за щедрость и доброту, что, даже уходя, Маркус некоторое время продолжал думать, что люди щедры и добры.