Чтение онлайн

В детстве Гедер часто представлял себе, как это — служить королю, нестись в битву, доказывать свой ум и умение обращаться с оружием. Он читал истории о великих древних воинах, слушал пропитанные винными парами байки своего отца о дружбе и братстве по оружию.

Действительность разочаровала его.

Палатка капитана была из тяжелой кожи нанизанной на железный каркас. Внутри она была более роскошной, чем дом Гедера. Шелковый висел с потолка, а большой пожар ревел в яме, дым направлялся вверх и наружу по висящей трубе, с мелко коваными цепями и почерневшей кожей. Тепло как будто вы вышли в самое жаркое время лета, но по крайней мере здесь был душ, и Гедер не дрожал, когда он снимал грязную одежду. Другие сбрасывали перчатки и куртки, которые изгрязнились, когда они касались Гедера, и мальчик-раб Тимзинаи забрал их все.

— Мы, друзья мои, гордость и надежда Антеи, — сказал Клин, наполняя вином большую флягу.

— За короля Симеона! — сказал Госпи.

Клин сунул флягу в руки Гедеру, а сам стоял с бурдюком.

— За королевство и империю, — сказал он, — И поражение выскочки из Ванаи!

Другие встали. Гедер стоял в своей ванной, вода стекала по ними, потому, что оставаться сидя было бы немного изменой. Это был первый тост из многих. Сир Алан Клин в свое жизни делал многое, но он никогда не скупился угощать своим вином. И если бы у Гедера было чувство, что его графин был всего лишь немного более полон, чем у старшего, это было бы знаком раскаяния капитана и извинением за вечернюю шутку.

Содай декламировал свой последний сонет, похабное дань одной из наиболее популярных придорожных шлюх, следовавшей за его компанией. Клайн превысила исполнение импровизирующий речи о мужественной добродетели силы рук, культурных искусств и подвигов на постельном поприще. Джори и Госпи простучали веселую песню на барабанах и тростниковом органе, их голоса отлично гармонировали друг с другом. Когда пришла очередь Гедера, он встал из прохладной ванны, читая открытую рифму и немного пританцовывая под такт музыки. Этому его научил однажды отец, когда они влезли глубоко в свои чашки, и Гедер никогда не делился этим вне своей семьи. Это было до того как он закончил, другие люди были беспомощными от смеха, и ему пришло в голову, насколько же он должен быть пьян, чтобы самому так смеяться. Он улыбнулся, чтобы скрыть внезапный укол тревоги. Стал ли он только помогать себя унижать? Его улыбка побуждала их продолжать веселье, до того как Клин, бездыханно, со стуком встал на пол и показал жестом Гедеру, что он должен сидеть.

Там был сыр и сосиска, больше вина, лепешки и соленья, и еще больше вина. Они говорили о тех вещах, которые Гедер вряд ли мог бы соблюдать к этому моменту, и о которых он намного меньше будет вспоминать потом. В некоторый момент он обнаружил, что продолжает сонливо бормотать о Топляках, как о артистическом выражении или, возможно, о эстетическом намерении.

Он проснулся в своей палатке из вощеной ткани, замерзнув и чихая и не помня как он туда вернулся. Узкий, недобрый свет приходящего рассвета проходил сквозь ткань. Ветер свистел. Гедер обернул свое одеяло вокруг головы, как платок и торговки рыбкой и приказал себе поспать еще несколько минут. Сон окутал его разум, но рев общей побудки не оставил надежды отдохнуть. Его внутренности бастовали. Внутри его головы боролись между собой боль и болезнь. Если бы его вырвало внутри палатки, никто бы это не увидел, но его оруженосец должен был бы отчистить ее до того как они сорвались с места на дневной переход. Если бы он вышел наружу, его бы почти наверняка увидели. Он удивился, сколько он выпил вчера вечером. Второй сигнал общей побудки протрубил. На сны не оставалось времени. Он стиснул зубы и отправился в палатку капитана снова.

Компания стояла по порядку, Каллиам, Аллинтот, и две дюжины других рыцарей, многие из них были уже в доспехах и кольчугах. За ними всеми их сержанты и вооруженные люди выстроились в пять рядов глубиной. Гедер Паллиако попытался держаться прямо и открыто, зная, что люди за ним считали, что их шансы на победу и выживание были в его руках. Так как он зависел от капитана, и над ним Лорд Терниган, Старший Маршал, который командовал всей армией.

Сэр Алан Клин вышел из своей палатки. В прохладном утреннем свете он выглядел идеальным бойцом. Его тусклые волосы были перекинуты на спину. Его форма была такой черной, словно ее соткали прямо из ночного неба. Его широкие плечи и выдающийся подбородок напоминали ожившую статую. Два раба из лагеря принесли трибуну и поставили ее у ног мужчины. Капитан сделал шаг вперед.

— Воины, — сказал он. — Вчера Лорд Терниган отдал новые приказания. Ванаи создал альянс с Максией. Нам сообщили, что шесть сотен бойцов, вооруженных мечами и луками, находятся на границе, защищая Ванаи, как раз, пока мы здесь разговариваем.

Капитан остановился, чтобы слушатели осмыслили услышанное, и Джедер нахмурился. Максия странный союзник для Ванаи. Эти два города стояли друг другу поперек горла из-за торговли специями и табаком в течение не одного поколения. Он читал, что Ванаи построен из дерева, главным образом из-за того, что Максия контролировал каменоломни, в то время, как дерево поступало по реке с севера. Но, возможно, были еще какие-то причины, которых он не знал.

— Это подкрепление не спасёт Ванаи — сказал Алан — Так как, когда они подойдут, то обнаружат нас контролирующими город.

Гедер нахмурился ещё больше и предчувствие неприятностей зашевелилось в его животе. Путь от Максии до Ванаи занимал где-то пять дней по воде и они находились по крайней мере в семи днях от границы. Добраться до Ванаи раньше подкрепления означало…

— Сегодня мы начнём трудный марш, — сказал Алан. — Мы будем спать в наших сёдлах. Мы будем есть во время марша. И через четыре дня мы застанем Ванаи врасплох и покажем им, какова мощь Расколотого Престола! За короля!

— За короля! — Гедер присоединился к хору восклицаний остальных, поднимая руку для салюта, стараясь при этом сдержать слёзы.

Они знали. Со вчерашней ночи они знали. Уже сейчас Гедер мог чувствовать растущую боль в его спине и бёдрах. Пульсация в его голове удвоилась. Когда строй сломался, Джори Каллиам встретился с ним глазами и отвёл взгляд.

Дело было в шалости. Скидывание в грязь отхожего место было только началом. После этого были настаивания на принятии шутовских извинений. Его облили тёплой водой. Напоили вином. Заставили танцевать. Воспоминания о чтение грязных отцовских рифм и танец джиги вернулись ударом ножа в спину. И всё ради того, что бы они могли объявить форсированный марш, во время которого толстый идиот Паллиако пытался бы не облевать себя в строю. И всё это было в последнюю ночь, что бы потом они могли в последующие дни с удовольствием наблюдать за его страданиями.

Братья по оружию. Братство похода. Тёплые, бессмысленные слова. Это место не отличалось от его дома. Сильный издевался над слабым. Красивый жалел невзрачного. Везде и всегда, сила определяла, кто был фаворитом и кем могли пренебрегать. Гедер повернулся и побрёл к своей палатке. Его рабы оруженосцы были готовы нанести удар. Он проигнорировал их и воспользовался последними моментами уединения перед битвой, что предстояла в грядущие дни. Он потянулся за своей книгой.

Её не было там, где он её оставил.

Холод, который не имел ничего общего с осенней погодой, пробежал по его спине.

Он был пьян, когда вернулся. Он мог переложить её. Он мог попытаться читать её перед сном. Гедер обыскал свою койку, затем поискал под койкой. Он просмотрел его униформу и деревянный оббитый кожей сундук, где хранил все остальные свои вещи. Книги не было. Его дыхание участилось. Его лицо покрылось потом, но был ли это стыд или гнев, он не мог себе позволить думать. Он вышел из палатки и рабы вскочили полные внимания. Остальной лагерь уже загружал телеги и мулов. Времени не было. Гедер кивнул своему оруженосцу Дартину и раб приступил к складыванию его вещей. Гедер снова пошел через лагерь, его шаги были медленны от страха. Но он должен был вернуть его книгу обратно.

Палатка капитана уже была сложена, кожа отсоединена от рамы, рама разобрана и сложена. Голый участок земли, где Гедер плясал прошлой ночью как в детском рассказе, сказочный замок, который исчезает с рассветом. Кроме того, Сэр Алан Клин был здесь, его кожаный ездовой плащ свисал с плеч, а на бедре висел меч. Ответственный за фураж, наполовину горец Йемму слушал приказы капитана. Технически ранг Гедера давал ему право перебить его, но он не сделал этого. Он ждал.

— Паллиако, — сказал Клин. Тепла прошлой ночи уже не было.