Чтение онлайн

Банк Медианов обеспечит защитой торговые суда из порте Оливия до любого порта по их желанию, и на обратном пути. У нее достаточно денег, чтобы вложить золото в этот проект, и не ждать отдачи в течении нескольких лет. А у банка, со штаб-квартирой в Карсе, имелись связи по всем северным странам. Даже если это было большее, что она могла предложить, все равно было замечательно. Другие могли прикидывать, сколько солдат имеют, как дешево могли бы сделать какую нибудь мелочь, какие договоры и торговые соглашения могли быть пущены в ход. Ситрин как бы говорила — я самая большая псина в этой яме, и я могу сделать то, что вам не по зубам.

Ей понравилось это чувство.

Во дворе на минуту воцарилась тишина, затем куртадамец сердито выдохнул воздух, а зеленоглазый ясуру-полукровка заговорил.

— Она права, — сказал он.

Квахуар Ем сидел сбоку от правителя. В свете, который лился с насыщенного синевой неба, его кожа приняла почти бронзовый оттенок, словно у статуй, которой подарили жизнь. Когда он улыбался, она могла видеть, что его зубы, белые, словно у первокровного, формой намекали на происхождение от ясуру.

— Ты шутишь, — сказал куртадамец сдавленным голосом.

— Вы можете принять полумеры, — сказал он, стрельнув глазами в сторону куртадамца, и снова остановил взгляд на Ситрин. — Но что мешает Дауну сделать то же самое? Или Упурт Мариону? Новопорту или Массии? Вы можете сделать Порте Оливия чуточку безопаснее, и более привлекательным для торговли местом лет на несколько, пока другие города не последуют вашему примеру. Или вы можете действовать решительно, доминируя в торговле в регионе, и захватив торговые маршруты на целое поколение. Все зависит от ваших целей, я полагаю.

Ситрин улыбнулась ему, как только в голову ей пришла мысль, что он говорил меньше даже, чем она. Нужна приглядывать за ним, подумала она. И, как будто прочитав ее мысли, он ухмыльнулся.

Беседа продолжалась еще час, но шутки кончились. Куртадамец ограничивался сердитыми репликами, наемник развивал тему военного аспекта, как части более широкой стратегии, а тралгу снова погрузилась в молчание. Потоки гнева и подозрительности были почти ощутимыми, а губернатор, казалось, был вполне доволен происходящим. Когда Ситрин уходила, с расшитой бисером шалью на плечах, то чуть не забыла шагать как женщина, вдвое старшая ее по возрасту. Ей хотелось скакать.

Она задержалась на лестнице, глядя на величественный храм из мрамора на другом конце площади, демонстрируя показное благочестие, которого на самом деле не чувствовала. Солнце садилось на западе, сияя на храмовом фасаде, и заставляя камень светиться. Луна уже взошла, вися в безоблачном небе цвета индиго, полукруг белого и полукруг тьмы. За любованием красотами города и неба, а возможно, из-за слишком большого количества выпитого ею вина, она чуть было не упустила свою жертву, когда тот проходил мимо.

— Прошу прощения, — сказала она.

Полукровка-ясуру обернулся, глядя через плечо, словно не узнавая ее.

Вас ведь зовут Квахуар? — спросила она.

Он мягко поправил ее произношение. Остановившись ступенькой ниже, головой он был вровень с ней.

— Хочу поблагодарить вас за поддержку, — сказала она.

Он хмыкнул. Лицо его было шире, чем казалось на встрече. Кожа не такой грубой, а глаза мягче. Ее поразило, что он был примерно того же возраста, на какой она хотела выглядеть.

— Я собирался то же сказать и вам, — промолвил он. — Между нами, думаю, мы вышибем мелких игроков. Признаюсь, я не ожидал, что буду конкурировать с банков Медеанов.

— Я не собиралась ни с кем конкурировать, — сказала она. Тем не менее, мне лестно, что губернатор вспомнил обо мне.

— Он использует вас, чтобы добиться более выгодных условий от меня, — пояснил Квахуар. А после, увидев ее реакцию добавил — Я не против. Если все пойдет хреново, он будет использовать меня, чтобы добиться более выгодных условий от вас. Он бы не дослужился до своего поста, будучи сентиментальным.

— Однако, — сказала Ситрин.

— Однако, — согласился с ней Квахуар.

Они помолчали немного. Выражение его лица изменилось, как будто он увидел ее впервые. Словно она смутила его. Нет. Не смутила. Заинтриговала. Улыбка его стала другой, и Ситрин почувствовала, что и ее стала теплей. Ей было особенно приятно, что такой человек был ее конкурентом.

— Вы сделали игру намного интереснее, Магистра. Надеюсь вскоре увидеть вас снова.

— Думаю, вы просто обязаны, — сказала Ситрин.

На пологих кремниевых холмах, где Саракал постепенно уступал Кешету, слово принц имело несколько другое значение, нежели к которому привык Гедер. Человек мог именоваться принцем, если у него было достаточное количество земли, или он командовал армией солдат, либо являлся сыном или племянником принца. Даже раса не имела большого значения. Принцем в Кешете мог быть и Йемму, и Тралгу, и Ясуру, и не было, по видимому, никаких формальных ограничений и для других рас, хотя на практике такового не наблюдалось.

Первокровные были особенно редки на этих широких, засушливых равнинах, и Гедер обнаружил, что его группка — сам он, его оруженосец и четверка отцовских слуг быстро стали объектом любопытства в городах и весях восточного Саракала. Принц Первокровных — величали его здесь, а когда он пытался поправить, следовало замешательство. Перевод его титула на кешетский был бы бессмысленной, а возможно и невыполнимой задачей, и поэтому, когда кочующий двор принца Купе рол Бехура осчастливил Гедера своим гостеприимством, он пришел к выводу, что проще делать вид, что он более-менее ровня покрытому золотистой чешуей ясурскому лорду.

— Никак не пойму, принц Гедер. Вы бросаете свою землю, свой народ, разыскивая нечто, о чем и представления не имеете. У вас нет ни только прав на это нечто, но даже и представления, какие вообще права можно предъявить. Какой барыш вы преследуете?

— Ну, к барышу это никаким боком, — сказал Гедер, выуживая очередную темную колбаску из их общей тарелки.

Когда Гедер заметил шлейф пыли от кочующего двора, поднимающийся над горизонтом, словно дым от огромного пожара, он ожидал, что увидит что-то вроде походного лагеря. Он представлял себе шатры, вроде тех, в которых спал по пути в, и из Ванаи, или сейчас, во время своей неофициальной ссылки. Ни хрена подобного. Он попал не в лагерь, пусть даже огромный и роскошный. Это был целый город деревянных строений с храмом, посвященном парному божеству, о котором Гедер и понятия не имел, и площадью, на которой пировал принц. Трава и кустарник на улицах свидетельствовали о том, что еще вчера этих улиц не было и в помине. Гедер предположил, что уже завтра тут опять будет пусто. Словно восставший из легенд, этот город проживет одну ночь, и исчезнет с утренней росой. Коптило и трепетало на ветру пламя факелов. Сияли звезды. Летний жар поднимался от земли в небо.