Путь Геракла (История банкира Виктора Геращенко, рассказанная им Николаю Кротову)
Шрифт:
Не осталась в стороне и Украина, говорят, потратившая на введение в стране псевдоденег — купонов — более 18 млн рублей (еще тех, советских) и не получившая от этого удовлетворения.
В сентябре 1990 года на консультативное совещание съехались представители Белорусского, Грузинского, Украинского республиканских банков Госбанка СССР и новых созданных госбанков РСФСР, Латвии и Эстонии. Организаторы ставили целью ускорить растаскивание Госбанка СССР.
Были и очень разумные предложения. В частности, такое.
АКАДЕМИК Н. Я. ПЕТРАКОВ ПОМОЩНИК ПРЕЗИДЕНТА СССР: в январе 1990 года я помогал Горбачеву готовиться к поездке в Литву, к Бразаускусу. и предлагал сразу пресечь все разговоры о республиканской собственности . Большой театр кому принадлежит? Э то вопрос не собственности, а финансирования. Из чьего бюджета оплачивается, тому и принадлежит это народное достояние! Другое дело — акционерные компании. Я агитировал Горбачева создавать транснациональные компании. Акционировать Рижский ВЭФ и контрольный пакет оставить в Москве. И уйдет от вас Латвия, не уйдет — собственность уже транснациональная, по всем международным правам. А то сейчас Таллинский порт, который строила вся страна , — эстонский. Но Горбачев это не воспринял, так как вообще плохо понимал, что такое акционирование. Как ни парадоксально, но большой вред принес в этом вопросе государственник Леонид Иванович Абалкин, первым провозгласивший необходимость разделения собственности на федеральную, республиканскую и муниципальную. Это была огромная ошибка. Я ему объяснял, что собственность может быть либо общественной, либо частной — другой нет.
Он был совершенно прав — акционерные (негосударственные) союзные банки, если бы они были созданы, юридически сломать или расчленить было бы гораздо сложнее.
ПЕТРАКОВ Н. Я.: в 1988–1989 годах уже можно было купить любого чиновника. Абсолютно. Началось растление капиталом. Диктат пропал, и либеральная интеллигенция заголосила про рынок, о котором она имела совершенно дурацкие представления: человек должен быть экономически свободен, нам нужны новые экономические отношения. А рынок — это прежде всего собственность. И бюрократы понимали это лучше, чем любой экономист-затейник со степенью. Они сразу сообразили: нужно организовать дело так, чтобы валяющаяся под ногами госсобственность стала их собственностью и чтобы за это ничего не нужно было бы выкладывать.
В этом и весь смысл республиканских хозрасчетов.
Обсуждался вопрос, что делать с резервными средствами, которые были на балансе Госбанка СССР. Ранее некий депутат по фамилии Орлов предложил их разделить между республиками. А мы, представители Госбанка и Минфина, выступали против этого. Говорили: когда разделите баланс, поделите долги между республиками, тогда вот и резервы можно использовать. А просто взять и раздать их сейчас вряд ли будет правильно. Наше предложение было поддержано, в том числе и Борисом Николаевичем. Но главное не это. Я посмотрел, как главы республик обсуждают этот важнейший вопрос… Дилетантство. Они люди политически, может быть, и подкованные, но их понимание экономики было уж слишком упрощенно.
И последнее воспоминание по этой теме. Конец 1991 года. Республики разводятся. Надо разделить нажитое в совместной жизни, а главное — общие долги. Спорили долго, все боялись прогадать. Первым начал договариваться Явлинский, однако не смог ничего добиться.
18–21 ноября в Москве прошла встреча представителей независимых государств, бывших субъектами СССР, с представителями «группы 7». На ней все стороны согласились, что «принимают на себя солидарно и по отдельности ответственность по погашению внешнего долга СССР в полном объеме». Говорилось также о том, что стороны «подготовят необходимые меры для разработки механизма мобилизации ресурсов для погашения внешнего долга» и «готовы вступить в ближайшие 7-10 дней в конкретные переговоры о реструктуризации долга».
В конце концов надо отдать должное Е. Т. Гайдару: он сделал решительный шаг для договоренности — взял внешние долги на Россию, но оговорил, что коллеги после этого не будут претендовать ни на какие советские активы за рубежом.
От СССР коммюнике подписал председатель Межгосударственного экономического комитета И. С. Силаев. Украинцы тоже тогда его подписали, но в дальнейшем, правда, не ратифицировали. Премьер Украины (бывший председатель Госплана республики) В. П. Фокин вел себя при этом безобразно, за него даже было стыдно перед шерпами «семерки»! Хоть под стол от стыда лезь! Постоянно бросал шапку, демонстративно уходил. Хорошо, что Гайдар имел неплохие дипломатические способности (и хорошие нервы), Госбанк сумел довести дело до конца. Витольд выкобенивался перед Кравчуком — раньше на заседаниях советского Совмина он себе такого не позволял!
После того как удалось закончить переговоры, я подошел к шерпу (следящему, чтобы бывшие братские республики окончательно не переругались) Хорсту Келеру, будущему федеральному президенту Германии (тогда статссекретарю министерства финансов страны). Надо сказать, у нас с ним сложились хорошие личные отношения. «Виктор Владимирович, — поделился своей радостью Хорст после трех часов спектакля, — хорошо все-таки, что удалось договориться! А то я уж думал — ни с чем придется возвращаться!»
От США шерпом был первый заместитель министра финансов США Дэвид Мэлфорд, он заявил тогда переговорщикам: «Если вы перед нами будете стирать грязное белье, учтите, вы никаких денег в качестве помощи не получите!» Кстати, потом американец резко критиковал Международный валютный фонд за неразумные советы, данные нам их консультантами. Он тоже подошел к нам выразить свою радость.
А я коллегам рассказал следующий анекдот: «Один араб собрал в деревне деньги и пошел в город за покупками. Долго шел через пустыню. Проголодался, замерз… Спать хочется, да и темнеет, за деньги боязно. Вдруг видит: на горизонте какие-то огоньки. Приблизился — кибуц. И живут там люди не его веры. Тем не менее он подходит к синагоге, проходит через калитку, стучит. Вышедшему раввину объясняет ситуацию, в которую он попал, просит места для ночевки, кусочек хлеба и воды.
Раввин ему дружески отвечает: «Конечно, проходите в сторожку. Задвижку можете не закрывать, здесь все свои. Вам принесут все, в чем вы нуждаетесь».
Путник, видя такое отношение к нему, продолжает: «А нельзя ли у вас оставить пояс с деньгами на сохранение?
А то я плохо буду спать, думать об их сохранности, не отдохну, а мне еще далеко идти».
«Конечно, — отвечает раввин, — будьте спокойны!»
Утром проснулся путник, идет к раввину, благодарит его за гостеприимство: «Я теперь буду всем рассказывать, какие вы хорошие люди!» Наконец спрашивает о поясе.
«Какой пояс?» — удивляется раввин.
«Хватит шутить! Я же вам оставлял свой пояс с деньгами!» — восклицает растерянный путник.
«Кто-нибудь что-то знает о поясе?» — обращается раввин к собравшимся вокруг них прихожанам.
«Он все придумал, чтобы нас опорочить! — дружно закричали все. — Гнать надо иноверца!»
«Ну, мужики, Бог вас накажет!» — в отчаянии промолвил несчастный и пошел восвояси. Только вышел он из калитки, его догнал раввин и со словами «Вот твои деньги!» протянул растерявшемуся путнику его пояс.
«Ты сейчас уйдешь, купишь товар в городе, радостный домой приедешь, а мне с этими здесь дальше жить!» — ответил на недоуменное мычание раввин».
И Келер (кстати, еврей, хотя он выдвинут в президенты от Христианско-демократического союза) засмеялся — он все понял!
Нет, напрасно мы решили
Прокатить кота в машине:
Кот кататься не привык —
Опрокинул грузовик.
Не доведенное до конца отцом дело — вступление в международные финансовые организации — судьба доверила завершить мне.