Путь Геракла (История банкира Виктора Геращенко, рассказанная им Николаю Кротову)
Шрифт:
По горячим следам был подготовлен проект президентского указа, отменявшего решение Верховного Совета России. Горбачев незадолго до тех событий получил от съезда депутатов чрезвычайные полномочия, дававшие ему право отменять или приостанавливать законодательные акты союзных республик, не соответствующие общесоюзному законодательству, Конституции СССР. Так что все было в его руках. И я надеялся, что президент воспользуется своими законными полномочиями. Но увы…
ХАСБУЛАТОВ Р. И.: и вот раздается телефонный звонок, помощник президента Г орбачева соединяет меня с ним.
«Р услан, — обращается Г орбачев ко мне, — зайди-ка ко мне часов в 7 вечера, есть разговор». «Х орошо, М ихаил С ергеевич, буду у вас», — отвечаю. Д олжен сказать, что ко мне Г орбачев относился неплохо, доброжелательно, я часто встречался с ним в К ремле на его многочисленных совещаниях-заседаниях, посвященных разным проблемам — С оюзному договору, союзному бюджету. Е льцин тогда М ихаила С ергеевича откровенно побаивался и избегал встреч и поэтому направлял на них меня. Э ти встречи-заседания продолжались вплоть до августа 1 991 года, и за это время я хорошо узнал руководителей и СССР и союзных республик, сдружился со многими из последних. П рибыв в К ремль к Г орбачеву, застал у него Г еращенко. М ихаил С ергеевич пригласил к столу и сразу же приступил к делу [7] .
— М не Г еращенко доложил, Р услан, что вы с Е льциным взламываете единую финансово-банковскую систему страны . Этого нельзя допустить. Я подготовил проект указа, вот он, — сказал президент, протянув мне проект своего указа. - Н о я хотел прежде предложить вам самим отменить все ваши нормативные документы по созданию российских банковских учреждений. Т ак было бы лучше. Ч то скажешь, Р услан?
— Это невозможно, М ихаил С ергеевич, да и какой смысл в этом? В идимо, Г еращенко ввел вас в заблуждение — никакого взламывания единой банковской системы не происходит! С оздавая наши весьма слабенькие банковские учреждения, мы вовсе не претендуем стать ни эмиссионным центром (этого нет в уставе нашего ЦБ), ни главным кредитным учреждением Р оссии. Р ечь идет…
— Н ет-нет, мы не будем здесь устраивать дискуссии, — перебивает президент , — я хочу, чтобы ты знал: я подписываю этот указ, если ты не заверишь меня в том, что в ближайшее же время вы прекратите игры с банками и ликвидируете их сами.
— М ихаил С ергеевич, такого заверения я вам дать не могу. Это мог бы сделать Б орис Н иколаевич, поговорите с ним, но я выступаю против такого их закрытия. М ы с огромными трудностями сумели создать нечто, похожее на банки, а вы требуете их уничтожения. Д а еще собственными руками. Это невозможно. Н ам нужны сотни банков, даже на уровне местных советов, муниципальные банки…
— Н у, ты опять в дискуссию, — перебивает меня М ихаил С ергеевич. - с Б орисом Н иколаевичем я не говорил и не собираюсь говорить! знаю, что затея с российским банком — это твоя затея! ему нет дела до банков, он занят другими делами, — усмехнулся Горбачев. — вот ты и поговори с ним. Д аю срок до завтрашнего дня, позвони мне или Г еращенко и сообщи о твоем с Е льциным решении. Е сли добровольно не пойдете на решение этого вопроса, к вечеру я подписываю указ о ликвидации ваших банков.
— М ихаил С ергеевич, в этом случае я вынужден буду созвать внеочередной съезд народных депутатов для преодоления вашего указа, — отвечаю президенту страны. — одного вашего указа недостаточно. к тому же ваш указ будет противоречить К онституции и СССР , и РСФСР . Т ак нельзя решать эти вопросы…
— Э то ваше дело, можете созывать съезд или не созывать, я все сказал. иди и советуйся с Ельциным…
За все время нашего разговора — он длился примерно один час, насколько я помню, — Г еращенко не проронил ни слова.
У меня не было зла на Горбачева — я прекрасно понимал, что всю эту возню с указом затеял глава Госбанка СССР В иктор Г еращенко, человек весьма далекий от участия в проходящих в стране реформах.
7
Абсолютно не помню такого! — Примеч. В. В. Геращенко.
29 июля Горбачев подписал все-таки Указ № 413 «О взаимодействии союзных и республиканских органов по финансово-кредитным вопросам в период подготовки нового Союзного договора». Он был выдержан в мягких тонах и содержал лишь рекомендацию верховным советам союзных республик «воздержаться от принятия и применения законодательных актов, разрушающих сложившуюся финансовую и банковскую систему».
16 августа Президиум Верховного Совета принял постановление, в котором предписывалось: «Передать по состоянию на 1 июля 1990 г. на баланс и в оперативное управление Госбанка РСФСР и его управлений объявленное собственностью РСФСР имущество, а также активы и пассивы российских специализированных банков и подведомственных им учреждений, предприятий, организаций, учреждений Внешэкономбанка СССР, республиканских управлений инкассации…», вычислительных центров Госбанка СССР и специализированных банков СССР на территории РСФСР, включая филиал Главного вычислительного центра в Москве. Специальным пунктом этого постановления объявлялись недействительными «все нормативные акты, противоречащие постановлению Верховного Совета РСФСР от 13 июля 1990 года».
Начинался конфликт российского и союзного законодательства. 24 октября 1990 года россияне даже приняли Закон «О действии актов органов Союза ССР на территории РСФСР». В нем предусматривалось, что на территории РСФСР непосредственно действуют только те акты органов власти СССР, что приняты в пределах полномочий, переданных Российской Федерацией Союзу ССР в соответствии с Декларацией о государственном суверенитете РСФСР и постановлением Съезда народных депутатов РСФСР «О разграничении функций управления организациями на территории РСФСР».
7 августа 1990 года председателем Госбанка РСФСР был назначен Г. Г. Матюхин.
МАТЮХИН Г. Г .: нужно было создавать банк и добывать себе место под солнцем. В М оскве существовал Российский республиканский банк Г осбанка СССР с отделениями во всех областях. Т уда я и направился . Но, несмотря на обнародованное постановление П резидиума ВС о моем назначении, меня в здание просто не впустили. В . Геращенко, будучи председателем правления госбанка СССР , заявил, что решение этого президиума для него не указ — он подчиняется только решениям союзных органов власти. «Если хотите, создавайте свой банк на пустом месте, как это было сделано в Эстонии», — заключил он.
Т огда я решил пойти на «штурм» с группой российских депутатов во главе с М ихаилом Б очаровым. А если бы и на этот раз нам не удалось пройти в здание банка, мы предполагали пригласить корреспондентов радио и телевидения и прямо у входа дать интервью. к счастью. нам «штурм» удался, и М ихаил А лександрович представил меня сотрудникам банка, сказав, что согласно решению верховного совета должен быть создан Ц ентральный банк, и было бы желательно, чтобы не на пустом месте, а на базе уже существующего банка. К оллектив такую идею поддержал, и мы начали работать. Т елегину же удалось уговорить руководителей одного из филиалов Жилсоцбанка СССР преобразовать его во Внешторгбанк России, так что его работа также началась не на пустом месте.
Больше всего от этой войны страдали низовые банковские структуры. С одной стороны, Верховный Совет РСФСР принял законодательный акт, в котором были признаны недействительными все нормативные акты, противоречащие ему, а с другой — указаниями Госбанка СССР предписывалось не подчиняться республиканскому закону. Начавшаяся конфронтация союзных и республиканских органов, разрушение хозяйственных связей между предприятиями разных союзных республик катастрофически влияли на состояние экономики и особенно денежно-кредитной сферы.
В конце октября 1990 года в центральных газетах на правах рекламы стали публиковать следующее сообщение: «Государственный банк РСФСР производит регистрацию уставов коммерческих банков на территории РСФСР. Уставы, зарегистрированные Госбанком СССР, объявляются недействительными и подлежат перерегистрации». При этом российские коллеги брали за перерегистрацию плату (в зависимости от размеров уставного фонда плата составляла от 10 до 50 тыс. руб.). Госбанк СССР выполнял эту работу бесплатно. Чтобы не оставалось памяти об СССР, уставы, зарегистрированные Госбанком СССР, у банков изымались.
С целью привлечения к себе банков Центральный банк России снизил установленные Госбанком СССР нормативы отчислений в фонд обязательного резервирования с 10 до 2 %.
Правда, когда цель оказалась достигнутой, «благодетель» сразу переменил тон и поднял норматив до 20 %.
Вспоминает заместитель председателя Госбанка СССР В. С. Захаров, занимавшийся в том числе и регистрацией банков:
ЗАХАРОВ В. С.: еще до принятия законов о банках и банковской деятельности представители Верховного Совета РСФСР предлагали И нкомбанку перерегистрироваться в так называемый первый российский коммерческий банк «Деловая Россия», который существовал бы на акционерных началах с привлечением иностранного капитала. при этом банку обещали всяческие льготы, в том числе выделение столь желанного помещения в центре Москвы. обо всем этом писал председатель правления банка В. В. В иноградов в газете « И звестия» от 8 ноября 1990 года.
В то время большинство коммерческих банков, в том числе и И нкомбанк, располагалось на окраинах столицы. Т ем не менее руководители банка отказались от такого заманчивого предложения, чтобы «не участвовать в создании видимости, будто российскому правительству и парламенту удается продвинуть реформу банковской системы». они полагали, что в союзных органах работают более профессиональные специалисты, чем в российских.
Хотели как лучше, а получилось как всегда!
Я в то время был молодым (не по возрасту, а по стажу) председателем Государственного банка СССР. Как вы помните, меня назначили на этот пост в августе 1989 года. В декабре 1990 года Госбанк получил относительную независимость: был принят закон о Госбанке, который вывел его из главных экономических ведомств страны, из правительства. Таким образом, банк не подчинялся непосредственно правительству, однако у меня в то время было много своих ведомственных проблем.
В качестве председателя Госбанка СССР мне регулярно приходилось взаимодействовать с Министерством финансов. Из его руководителей я хотел бы в первую очередь выделить B.C. Павлова — сильного специалиста, который прошел путь от областного управления Минфина до союзного премьера. Достаточно много лет он проработал в системе Госплана и Госкомцен.
В Минфине был еще знающий человек — В.В. Барчук, который ушел с поста министра финансов по состоянию здоровья после 1993 года. Хороший специалист — В.Г. Пансков, хотя он иногда был слишком быстр и на решения, и на то, чтобы от них потом отказаться. Владимир Георгиевич, как и Павлов, в свое время ни за что оказался на нарах: считали, что через него можно подобраться к так называемым деньгам партии, к которым он никакого отношения иметь не мог.
Последним сильным специалистом в Министерстве финансов был первый замминистра В.А. Петров. Тот самый, которого во времена М.М. Задорнова посадили, а потом выпустили. К 1998 году, когда его арестовали, Владимир Анатольевич из своих 44 лет проработал в системе Минфина 23 года. В 1991 году он стал начальником управления, в 1993-м — замминистра, а в 1995-м — первым заместителем министра. Петров досконально знал бюджет и методы его составления.
В 1990 году Госбанк испытывал мощный нажим со стороны правительства. На покрытие различных бюджетных расходов направлялись кредитные ресурсы. По этой причине внутренний государственный долг за тот год увеличился в 1,5 раза и достиг 518,6 млрд руб. Используя свое право командовать Госбанком, правительство часто брало у него деньги без уплаты процентов и даже без установления сроков возврата. Из общего долга бюджета Госбанку 253,1 млрд руб. Минфин использовал бесплатно.
В феврале 1991 года ушел в отставку председатель Совета министров СССР Николай Иванович Рыжков, и на его место был назначен Валентин Сергеевич Павлов. Он вместе с Абалкиным, Ситаряном был одним из основных разработчиков союзных экономических реформ. Интересных реформ. Их проекты подразумевали передачу значительной части союзных функций субъектам хозяйствования на территории страны, требовали усиления политической роли республик. В них говорилось о системе самофинансирования, о необходимости реформы цен. Существующая тогда структура цен, отсутствие современной налоговой системы не позволяли субъектам хозяйствования, будь то большая корпорация, маленькая фабрика, артель или индивидуальный предприниматель, решать, что производить и сколько произведенный товар будет стоить.