Чтение онлайн

устроиться на работу, но я не согласен.

– Кафе рядом с домом, Диллон. Мы можем использовать дополнительные деньги, –

говорит она.

– У нас есть все необходимое, – говорю я, собирая елочные иголки из ее волос.

– Кроме хорошей еды и шампуня. Они закончились, – отвечает она, смахивая иглы с моей

рубашки.

Ей нужно больше времени, чтобы обосноваться, и учеба является более важной, чем

работа. Пенелопа начинает занятия в колледже после зимних каникул, и если это дерево

не самовозгорится и не поджарит нас обоих во сне, я хочу убедиться, что она в состоянии

справиться хотя бы с одной ответственностью.

Я уверен, что наше потребление лапши быстрого приготовления с ароматом курицы –

опасно, но моя ответственность – убедиться, что Пен находится в здравом уме. Тем более,

что она не принимает свои лекарства.

Моя девочка встряхивает своими кудрями.

– Мне пришлось использовать сегодня утром средство для мытья посуды, чтобы помыть

волосы. Это было странно.

Хотя мы заключили соглашение о подарках, я не мог его соблюдать. Я потратил целую

неделю в поисках подарка во всех магазина города, даже искал в Интернете то, что мне

нужно.

Тренер Файнел хотел, что бы мы приехали в Кастл Рок прошлой ночью, но после

некоторых уговоров, Пенелопа убедила его приехать к нам утром. Сейчас пять утра, и я

выскальзываю из постели, чтобы положить подарки под мертвое дерево. Собираю

коробки, спрятанные под диваном и в духовом шкафу, который она не использует;

подарки, спрятанные в моем комоде, и в багажнике моей машины.

Я, возможно, перешел границу, но я люблю ее.

Она до сих пор не проснулась, так что после пары часов ожидания, я начинаю быть

намеренно громким. Я принимаю душ с открытой дверью, и закрываю дверцы шкафа с

громким хлопком. После того как я сделал звук телевизора таким громким, что соседи над

нами начали стучать, я удивился, что она не выбежала из комнаты, ломать метлу о

потолок как она любит.

– Пенелопа, проснись,– сдаюсь я.

– Уходи, – бормочет она, стонет и переворачивается.

– У меня для тебя кое-что есть. Но для этого тебе нужно встать.

– Лучше, чтобы это было в виде оргазма, мы договорились не дарить друг другу подарки,

Диллон.

Девушка с усталыми глазами следует за мной в гостиную и садится на диван, хмуро

смотря на свою кучу подарков. Мне радостно смотреть, и мое сердце гулко бьется, когда

она берет плохо завернутый подарок сверху, и разворачивает полосатую как леденец

бумагу. Я купил ей свитер и рюкзак для колледжа, несколько тетрадей и другие

принадлежности, которые ей понадобятся. Я также купил ей новую пару зеленых

конверсов, фен, и несколько книг, которые она хотела.

Когда она тянется за последней коробкой, я начинаю нервничать и сажусь у ее ног.

– Это набор специй? Я действительно его хотела? – Пенелопа трясет коробку, пытаясь по

звуку понять что там.

Я не помню, чтобы она когда-нибудь говорила о приправах.

– Просто шучу.

Она смеется, разрывая бумагу в клочья.

Я внимательно наблюдаю, как она открывает коробку.

Безумие делает резкий вдох и закрывает рот руками. Ее карие сияющие глаза начинают

наполняться влагой.

– Они сохранились у меня с тех пор. Ты не должна их носить, если не хочешь. Но я

подумал, что они помогут тебе, так как ты не принимаешь лекарства, – я беру коробку и

высыпаю очки разных цветов и форм на диван, чтобы она могла видеть их все. – Я

никогда не заберу их у тебя.

Пенелопа выбирает красные в форме сердца очки, как те, которые были у нее в детстве, и

надевает их.

– Что ты думаешь? – спрашивает она. – Они все еще делают меня невидимой?

– Я всегда тебя видел, Пен, – говорю я, смотря на свое отражение в ее очках.

***

– Я только что разговаривала по телефону с твоей сестрой,– мямлит Пен с пеной вокруг

рта.

Горячая вода льется из старой насадки и струится вниз по моей спине, облегчая мое

напряжение, но низкий напор воды и загруженное расписание препятствуют любой боли

от температуры воды.

В колледже тяжело, и ощущается, будто это дерьмо никогда не закончится. Мой путь еще

очень долгий, и кажется, я все время буду учиться. Папа говорит, что весь тяжелый труд

окупается в конце.

Ага. В течение семи – десяти лет.

Пен отодвигает пластиковую шторку и становится передо мной, одетая в трусики и

тонкую майку, так что я вижу ее соски.

– Тебе не интересно? – спрашивает она уголком губ.

Ее волосы собраны в высокий, неопрятный хвост, и пара розовых очков сидит низко на

носу, показывая ее круглые глаза.

– Я просто пытаюсь принять душ, – я прикрываю свое «достоинство», и начинаю

посмеиваться, когда пузырьки скользят по моим плечам.

Правая сторона ее губ изгибается вверх, и румянец покрывает ее щеки. Совершенства

нет, некоторые дни лучше, чем другие; несколько месяцев лучше, чем большинство, и не

важно, как она себя чувствует – она всегда сексуальна.

Папа говорит, что это из-за эндорфинов. Когда она испытывает оргазм, это работает как

естественный и мгновенный антидепрессант.

Поэтому мы занимаемся им часто.

Это часть процесса.

Пен снимает свои очки и убирает их в сторону. Конский хвост исчезает следующим. Затем

снимаются майка и трусики. Она голая и ступает под воду со мной.

Я оборачиваю свои руки вокруг нее, затягивая под воду. Пен целует мою грудь, под