Чтение онлайн

В глаз попадает песчинка. Начинаю усиленно моргать. Слеза вымывает непрошенную гостью. Рукой смахиваю солёную капельку и не отвожу глаз от прибывшего тягача, с которого медленно сползает танк «Меркава». Перевожу взгляд дальше, а там стоят ещё пять таких, готовых сползти на песок.

Как здорово, что всё вот так, а не иначе. Окунутся в этот шум лучше, чем стоять в тишине и ждать. Я чувствую силу монстра, возрождающегося на пятачке перед границей. Его щупальца расползаются в разные стороны, и каждый знает, что он должен делать. Стали появляются палатки, ящики. Сюда позвали тех, кто уже стрелял. Это видно по их серьёзным лицам. Неподалёку слышится громкий смех. Обернулся. Стайка девчонок в форме говорит о чём-то между собой. Значит мы стали ещё сильней, раз у нас такие милые ангелы в касках. Народ всё прибывает. Некоторые садятся возле меня в тени.

Я вернулся к магазину. Илья уже закончил набивать один и набивает второй. Посмотрел в глаза своего пулемётчика.

– Ты чего, – удивилась гора грузинского происхождения.

– Да так, ничего.

Постучал полным магазином по каске, чтобы патроны приклеились один к другому.

– Прорвёмся, начальник.

– А куда мы денемся? Конечно, прорвёмся.

Солнце коснулось земли краешком яркого круга. Бедуин прочитал молитву, а рядом молится еврей, простой крестьянин. Тихонько шепчет слова к своему Богу. Всё постепенно стихает. Отбой у дерева. Завтра нас ждёт новый день. Наполнил живот сникерсом, а на закуску тоненькая лапша. Её можно есть сухую и не тяжело нести в рюкзаках, много она не весит. Желудок набил, вот теперь порядок. Некоторые уже спят в темно-зелёных спальниках. Никто не пошёл в палатку, чтобы не тревожить рядом лежащего. Я закрыл глаза и в тишине жду приказ. Каждый ждёт. Смотрю на бедуина, своего следопыта. Он уже помолился и просто сидит на броне. Нет радости на лице у жителя пустыни. Есть сосредоточенность и может быть страх, что приказ всё-таки прозвучит, и тогда надо будет идти. Но если по-честному, то так не хочется ступать на эту грань между жизнью и смертью. Я спал не долго. Вскоре открыл глаза. Лежу в темноте под одиноким деревом, готовый в любую секунду ринуться вперёд. Волчья стая замерла и ждёт, уже привыкшая к запаху друг друга. Впереди охота на больного зверя, чтобы не портил жизнь другим. Где-то закончилась кино «Зелёная миля» и таракан Борька нашёл, наконец, свою крошку. Так прошла ночь.

Солнце коснулось края горизонта и поползло вверх. Народ стал потихоньку просыпаться. Всё вокруг вновь с шумом ожило. Я встал где-то посреди этого огромного муравейника и отправился за инструкциями. Каждый новый день приносит своё. Сегодня первое хорошее известие. В связи с массовым прибытием резервистов начальство дало разрешение отбыть на пару часов домой. Это означало отмену войны и начало «демонстрации». Андрей по одному взмаху руки уселся за руль нашего Хаммера. Машина рванула с места. Лавируя между танками и бронетранспортёрам, старый железный друг вывез нас с поля на дорогу.

Мы на всех парах мчимся в город согласно разрешению. Я не был дома уже целую неделю и даже не мог подать своим знак. Наверное, переживают там, но такова моя работа. Она постоянно несёт переживания. Из всех профессий я предпочёл именно армию обороны. Но от того, что я здесь, моей семье не стало легче жить.

А ведь я шёл защищать от врагов именно её. Войны давно уж нет. Так, военные операции. Но они не давят, они как уколы инъекции. Враг засыпает и копит силы. А это ракеты, деньги и новые борцы за веру. Свежие силы для нового приказа: «Огонь» и криков: «Аллах акбар». А хочется поднять всю мощь и хлопнуть по полу тапочком так, чтобы таракан не убежал в щель, а остался навсегда размазанным. И ещё чтобы другим неповадно было. Но так никогда не будет. Как ребёнок скучает без своей любимой игрушки, так дяденьки, которые руководят нами, играются в войну. От этой игры весь восток наполнился ненавистью друг к другу. Но у ребёнка безобидная игра. Даришь ему новую игрушку и смотришь, как он забывает о старой. А те, кто нами руководят, получают новые игрушки только для того, чтобы продолжить с новой силой старую игру. Что будет следующим шагом? Все говорят война ядерных бомб. Это убьёт весь восток. Химическое оружие тоже его убьёт.

Уж лучше бы они остановились. Дайте покой востоку. Молитесь вы своим богам и не желайте никому смерти. Пусть будет всё, как есть и тогда вы увидите, что восток начнёт править миром как тысячи лет назад. Кто-то получает огромные деньги от реклам наших ракетных комплексов, а кто-то со страхом в глазах прячется от сирен. Кто-то кричит:

«Аллах акбар», а кто-то взрывается. А те, кто играют нами, набивают карманы деньгами и ищут новых шахидов. Стрелять легко, а вот хоронить трудно. Уставшие после своей волчьей работы, мы часто смотрим по телевизору смерть. Раньше такое было только у нас в стране, а теперь шахиды [28] зовут старуху-смерть по всему миру. И зовут её к простым, мирным гражданам. Почему не к солдатам? Не к тем, кто держит в руках оружие, а к тем, кто кормит обе воюющие стороны.

Я закрыл глаза и вспомнил события недельной давности. Тот, кто взорвал свой пояс смертника между детьми, вряд ли попадёт в свой рай. Скорее в него попадут те, у которых он отобрал жизнь. Вот так просто взял, прокричал «Аллах акбар», и замкнул цепь. Если бы он хоть на миг заглянул в глаза умирающей девчонки, которая плакала на моих руках не от боли, а потому что даже смертельно раненная хотела жить. Глаза с расширенными зрачками смотрели в ночное небо и цеплялись за жизнь. Но тело остывало, а звёзды равнодушно мерцали над юной девочкой. Мои окровавленные руки коснулись остекленелых глаз и закрыли их. Всё, конец.

Их было много таких, тогда, на дискотеке. Смерть не выбирала никого специально. Она просто забрала к себе всех тех, кто был поближе к живой бомбе. Они ушли сразу, а те, кто был подальше, ещё долго будут ощущать её ледяное дыхание возле себя. Кто-то назвал это джихадом [29] , кто-то убийством ни в чём неповинных детей. Тогда, по телевизору, мать смеялась в камеру и говорила, что так угодно Аллаху. Даже если твой сын всё время готовился к встрече с ним, всё равно, любящая мать не может так поступать.

Не может, всё видя и всё понимая, вот так легко попрощаться с сыном. Не может! Или что-то ужасное произошло с этим миром. А тот, кто готовил юношу к убийству, вполне вероятно был в этот день в толпе. И возможно даже коснулся моего плеча, когда я бежал на взрыв. Я представляю, как мои офицерские погоны вызвали на его лице злорадную ухмылку. А потом он просто растворился в толпе и исчез. Потерялся в шуме приехавших на взрыв пожарников и полицейских. Такие, как он, привыкли прятаться за чужими спинами, посылая на смерть других. Но придёт время, и тебя найдут. А пока живи ради нового греха, который ты задумал. Для этого тебе надо будет просто внушить свою идею очередному мальчишке или девчонке и воспользоваться их телом как живой бомбой.

Мир рушится уже давно. Не надо ни потопа, ни извержения вулканов, ни небес упавших на землю. Этот конец света живёт в сердцах, отравленных верой, и чем больше их, тем ближе он. Страшно подумать, сколько их по всему свету, готовых нести смерть в дома и на улицы, в метро и в школы, да куда угодно лишь для того, чтобы самому жить вечно. И вновь мать такого вот убийцы будет улыбаться в камеру. Но если присмотреться, то видно красные круги под глазами. Слёзы текли всю ночь, оплакивая сына. Иначе она не мать, а просто человек родивший машину для убийства.

Все славят Бога, лишь повинуясь вере, а надо стараться жить в любви, чтобы небеса смотрели на нас счастливых и радовались. А когда от старости мы попадём туда, нам скажут:

– Ты прожил хорошую жизнь. Вернись и проживи такую же, сделав счастливым не только себя, но и других.

И мы возвращаемся. Делаем рай на земле. Но как быть с теми детьми, которых на дискотеке в дельфинарии убил сын Аллаха? Я думаю, они стали ангелами прямо на глазах. И теперь их невидимые души оберегают нас, чтобы ещё один такой не пришёл и не взорвал себя на радость рейтингам телерадиокомпаний и газет. Но знайте: чем больше вы, шахиды, убиваете, тем злее становится взгляд в сторону арабов, тем больше рождается ненависти к вашему Богу. Вы умираете за Бога, а я защищаю живых от вас.

Трудно в вас стрелять, ведь мы совсем не звери. Трудно смотреть в прицел и нажимать на спусковой крючок. Тяжело смотреть на остановку сердца. Но я солдат армии Израиля и должен это делать. А всё почему? Да потому что ваш Бог велик. Об этом слышно везде. Ты об этом говоришь в телевизионную камеру, но не показываешь глаз. Детоубийца. Прости, я может это сказал по-солдатски слишком громко? Тогда я шепну это тебе на ушко, араб с поясом шахида. Но толка всё равно не будет. Ты слушаешь других, которые рассказывают, как хорошо будет там, у Аллаха. Но они не говорят тебе, что попадая в свой рай, ты впускаешь в наш мир предсмертные крики детей. За что? Мы не должны нести боль. Нас создали для любви. Мир рушится вокруг. После горячих ветров войны рождается пустыня для всех. И для тех, кто несёт смерть и для тех, кто защищает. И это не наша вина. Она на тех, кто с детства бога ставит выше, чем человеческие жизни. Ты вовсе не выше меня только потому, что ты верующий. Ты всего лишь показуха веры. Да, ты учишь правила, ты знаешь наизусть нужные книги, открывшие тебе тайны бытия, но ты человек. И ты далеко не святой, потому как ешь, пьёшь, гуляешь и дышишь как все мы. Ну, вот как я или Андрей, сидящий сейчас за рулём. Только тебе с детства внушили, что ты велик, потому что ты читаешь святые книги, но сердца у тебя нет. Ты не смог в вековой мудрости отыскать истину, да она, похоже, тебе и не нужна. Тебе нужен Бог придуманный людьми, который устанавливает границы для повиновения. А вот истинного Бога, доброго и любящего, ты не поймёшь и не увидишь никогда.