Чтение онлайн

Голос замолчал было, но напоследок всё же не удержался, съехидничал советом:

— И никогда не прячь голову в песок на пути своём… Но если всё же придётся — просто притворись, что показываешь всем задницу.

Мальчик стоял посреди улицы и громко, в голос плакал, размазывая кулачками слёзы по веснушчатым щекам. Старик Петя смотрел на картину ту недолго, ноги его сами к мальчишке подвели, успокоить чтоб да сопли утереть.

— Мальчик, — спросил он участливо, — почему ты так горько плачешь»?

— Потому что я по-другому не уме-е-ю… — ещё горше заплакал мальчишка.

— Ну, хорошо, а зовут-то тебя как?

— Так же, как папу, — ответил, всхлипывая, мальчик.

— А папу как?

— Как меня-я…

— Вот и ладно, вот и хорошо, — настойчиво продолжал старик доброе дело творить. — Ну, так как вас обоих зовут?

— Одинаково-о-о… — зашёлся в реве малыш.

Совсем было растерялся нестарый старик от дела такого мокрого, как вдруг голос рядом с ним раздался.

— Добраном его кличут, — сказал кто-то, из-за спины Петиной выходя да мальчонку к себе прижимая. — Добраном — так же, как меня. Потерялся, пострел, говорил же ему — не озоруй…

Мальчишка вмиг успокоился — глазами высох, да конопушками своими заулыбался, засветился весь, словно солнышко рыжее. Улыбнувшись ему в ответ, Петя взор свой на папашу перевёл, да оторопел от увиденного.

Мужик был вида странного, даже очень — весь какой-то несвежий и сильно потрёпанный. Была у него мятая, а местами и вовсе погрызанная одежда, столь же мятая и тоже будто пожёванная обувка, мятое-перемятое в придачу лицо, и соломенные волосы, торчащие в разные стороны и, опять же, словно коровой пожёванные.

— Добран… странное какое имя, — сказал смущённо старик, делая вид, что имя знакомца его нового — это самое примечательное, что в том было.

— Странное не странное, а ни одна сказка без меня не обходится, без описаний мытарств моих незаштошных… — то ли с горечью, то ли с гордостью даже сказал мужик пожёванный.

— Чудное дело, — уже вполне искренне удивился старик, — сколько по сказкам хаживаю, а о тебе что-то не слыхивал…

— Стыдно потому што всем за дела свои издевательские, вот они обо мне и помалкивают, — говорил Добран обиженным голосом. — Сказки, они ведь все на один манер заканчиваются. Сам-то хоть помнишь — на какой именно?

— Ну, это… как оно там… — со скрипом вспоминал старик. — По усам, значится, потекло… потому как в рот так и не попало… Да бубликов вязка…

— Не то, не то, — поморщился Добран, — раньше чуток…

— …Стали они жить-поживать, — вспоминал Петя дальше, — да добра наживать…

— Вот!.. — воскликнул Добран. — Вот! — теперь видишь? Жить-поживать стали да Добрана жевать. Вот!!! Изверги, грамоте не обученные, что им до правил писания, им бы пожевать только. Как слышится, дескать, так и жуется…

— Хотя, с другой стороны, — продолжал он, успокоившись чуток, — работа у меня хоть и не очень приятная, зато всем необходимая — требуюсь во всех сказках сразу, не всегда поспеваю даже.

— Сынок, вот, подрастает, — ласково мальчишку своего за вихры потрепал. — Сменой мне будет… Только рано ещё его жевать. Учится он покуда, профессиональными секретами овладевает…

Старик Петя, не зная даже, что сказать, смотрел на Добрана молча да сочувственно, а тот продолжал:

— А как часок свободный выдаётся — пугалом по огородам подрабатываю, ворон да соек пугаю.

— Неужто получается? — удивился Петя.

— Ещё как, вот намедни в соседней сказке работал, так вороны тамошние за прошлый год даже урожай вернули, лишь бы меня никогда больше не видеть, — с гордостью сказал Добран.

Слушая Добрана, Петя как-то странно ощутил себя, будто нарастало в нём непонятное что-то — то ли несогласие какое, то ли, напротив, понимание чего-то нового. Вспомнив о совете колпака дурацкого — не разбирать состояний своих, не раскладывать их на клочки уму понятные, он так и поступил, просто продакавшисъ с ними.

— Ну и что? — подумалось ему вдруг. — Подумаешь, жуют человека… А почему бы и нет? Каждый несчастен ровно настолько, насколько полагает себя несчастным. Нравится Добрану жёванным быть — ну и на здоровье. Если уж сказка так распорядилась, если уж кого-то и вправду жевать надо… Тут главное — места чужого не занять да самому жёванным не оказаться.

Пошатываясь да ногой об ногу запинаясь, к ним мужичонка подошёл, в подпитии лёгком.

— Люди добрые, — с надрывом душевным сказал он, — не оставьте в беде, помогите человеку советом… Где у этой улицы сторона противоположная?

— Там!.. — звонко сказал Добран-младший, пальцем показывая. Мужик постоял покачиваясь, погладил мальчонку рыжего по голове и вздохнул печально.

— Да нет, там я уже был… Там мне сказали, что здесь…

И обречённо прочь побрел.

Петя ошарашено поглядел ему вслед.

— Ну и дела, — подумал он, — странный какой-то народец скажу эту населяет…

О поисках своих дурацких Добрану рассказал, тот только плечами пожал да в трактир сходить предложил.

— Туда все новости со сплетнями слетаются. И пожевать чего-нибудь не помешает, сил набраться перед тем, как самого жевать будут.

Трактир отыскался неподалёку. Добран с сынишкой живо за столом пристроился да старика, у двери застрявшего, позвал.

— Садись, Петя, — сказал ему, — в ногах правды нет.

— Да уж, — пробормотал старик, присаживаясь, — похоже, что только это о ней и ведомо…

— Эй, трактирщик, — подозвал он здоровенного небритого детину в грязном фартуке, — можно мне мяса?