Чтение онлайн

— Ой, какой же ты нудный, господи, ну какой же ты нудный… Плюнул тогда старик с досады, котомку свою подхватил да прочь подался. Только не успел он далеко отойти, раздался вдруг за спиной его смешок ехидный.

— Да не спеши ты так, сынок, — совсем уже другим голосом позвала его бабка, — не беги от меня словно от чудища какого поганого.

— Знаю все заботы твои, — ясным и совсем нестарым уже голосом говорила она, — ведаю о приключениях твоих. А за участие человеческое совет добрый дать хочу.

Изумился старик, назад воротился, вновь перед бабкой стал.

— Как в город придёшь, — говорила она, — меж людей потолкайся, да не просто так, а присматривайся к ним чутче, к речам их прислушивайся… А на кого глаз ляжет, к тому подходи и такой вопрос спрашивай: «А правильно ли я иду?»

— От того, как отвечать тебе будут, — продолжала свой совет бабка, — поймёшь, к тому ли подошёл. А как нужного тебе человека отыщешь — через него дорогу свою дальнейшую и узнаешь.

Пока кумекал Петя над сказанным да с вопросом ответным собирался, бабку вновь будто подменили.

— Ой, как же мне пить хотелось, — прежним голосом заныла она, — как пить хотелось…

Только крякнул старик от чувств нахлынувших, повернулся, да всё же прочь подался.

Где в любом городе самое людное место? Ясно где — площадь это рыночная. Туда и направил себя старик нестарый.

Шёл он по базару, гудевшему разговорами, да криками зазывал, звеневшему смехом да песнями случайными, плечами с людьми встречными толкался, да к обрывкам разговоров прислушивался. А услышать здесь много чего можно было.

— Куплю дихлофос, — доносилось откуда-то из-за повозок, — или продам тараканов. Только чтоб всех сразу, оптом.

— Обиваю двери кожей заказчика, — бубнил кто-то рядом добродушным голосом. — Качественно… Ещё никто не жаловался, честное слово.

— …Даже и не думай выходить за него замуж! — наставляла кого-то заботливая мамаша, зелень да овощи перебирая.

— Ну мамочка, — отвечал ей голос девичий, — я ведь только чуть-чуть и совсем ненадолго…

— … Хороший нынче урожай выдался, изобильный, — говорили меж собой мужики, мешки с телег сгружая. — Яблоки уродились огромные — как никогда.

— Я, вот, давеча, одно такое на стол взгромоздил, — рассказывал один из них, — так не поверишь — стол сломался.

— Это ещё что, — не отставал от него другой мужик, — у меня-то яблоки поболе будут. Я, вот, недавно одно такое на телегу положил…

— Да неужто телега сломалась?

— Если бы, а то червяк из яблока вылез и лошадь сожрал. Удивил Петю разговор этот, подошёл он к мужикам да спросил, как его бабка научила:

— А правильно ли я иду, люди добрые?

Те внимательно оглядели его, засмеялись, будто чучело дивное увидели.

— А кто тебя знает, мил человек, правильно ты идёшь или нет, выясни вначале, куда тебе надо, а потом у же спрашивай, — ответили.

А один, должно быть самый умный, так сказал:

— Не знаю, что ты от головы принимаешь, но помогает это тебе плохо. Поэтому иди-ка ты, друг любезный, куда тебе идётся. А как будешь следующий раз мимо проходить — так и проходи себе с богом.

Смутился было старик, но не надолго. Сказал он своему смущению «Ну и что?», да дальше отправился.

Неподалёку мальчишка хныкал да отца своего за руку куда-то тянул.

— Пап, ну пап, ну пойдём в балаган.

— Не сейчас, сынок, сейчас некогда, — отвечал ему папаша, делами своими озабоченный.

— Ну пойдём… Там, говорят, тетя голая на тигре скачет.

— Скачет, говоришь? Ишь ты! Ладно, пойдём, давно я тигра не видел.

Восхитился старик да хотел уже следом за ними податься, когда вдруг мужика неподалёку приметил, песню жалостливую на балалайке игравшего. Остановился Петя, заслушался, от чувств нахлынувших слезу даже смахнул.

— Что это за песня у тебя такая забористая? — спросил.

— А- блюзом называется, — отвечал ему балалаечник, продолжая каким-то особым способом из трёх струн грусть нездешнюю извлекать.

— Что такое — блюз? — заинтересовался старик.

— Блюз, — ответил музыкант, — это когда хорошему человеку плохо.

— А-а, — протянул с пониманием старик и на всякий случай спросил: — Я правильно иду?

Тот хитро прищурился, глянув на старика, да по струнам снова бренькнул.

— Ты идёшь? — спросил голосом весёлым. — Значит, правильно.

— Он!.. — сразу понял старик. — Выходит, пришёл!

— Страшная сказка, страшная сказка… — задумчиво говорил музыкант балалаечный, чашку с чаем в руках вертя. — Да где ж её взять — страшную-то?

Чаевничал с ним старик уже немало времени, в гостях у него засидевшись, о себе успел рассказать, о проблемах своих. Подивился хозяин занятию стариковскому — Дурака искать, но помочь, чем мог, пытался.

— О многих сказках с ужасами разными мне слышать доводилось, — говорил он Пете, — но о такой, чтоб и впрямь страшной была, — пожалуй, что нет.

— Да и откуда ей взяться, — продолжал, — ведь сказки, они для того и сочиняются, чтоб рассказанными быть. А какие ужасы в рассказанной сказке обитать могут? Только уже случившиеся, пережитые, страсти свои растерявшие.

— Вот если бы нашлась в природе сказка ещё не рассказанная, особая, тайная, вот в ней, может, настоящие страхи и сохранились бы… — говорил музыкант, да вдруг запнулся на полуслове.