Чтение онлайн

Долго ли он так стоял или не очень — того он не понял, после того как очнулся, время будто замерло для него.

— Так вот он каков мир-то, в одни лишь ощущения превращённый, — с удивлением сказал вслух Петя, к себе прислушиваясь.

— Будто потерял я себя в мире таком… — удивлялся он дальше. — А может, и наоборот — словно отыскал я его в себе, да так меня много при этом отчего-то стало…

— …Погодь, погодь, — одёрнул себя Петя, — если цельный мир во мне уже поселился, со всеми секретами своими, то отчего тогда я Ивашки в нём рассмотреть не могу?.. Как же отыскать его в гуще ощущений внутренних? Как вынуть из них знание о нём?

— Может, с Ивашки-то как раз и надо было начинать, — бормотал он, — чтобы знать потом, кого ж именно в ощущениях искать…

— Знаю я, каков он? — себя спросил.

— Мало знаю, — себе же ответил, рассказы Апеннины вспоминая. — Как же быть-то? А может, вот как… — молвил он задумчиво, на девочку спящую глядя.

Петя представил себе Аленушку, а рядом с ней мальчонку такого — без примет вроде, а себе внутри сказал: «Братец это ейный, меньшой…»

Затем вновь себя ощущениями заполнил, всего. А как почуял, что растворился в нём мир весь, про Ивашку себя спросил. Безмысленно спросил, но с таким усилием особенным, как будто прикоснуться к мальчонке потянулся, да и решает для себя — в каком именно направлении руку ему протягивать?

…И словно поднялся Петя ввысь куда-то, да так высоко, что и лес, и сказку всю оттудова увидел. Глядит он затем вроде как вниз, да и видит — дуб большой, молнией сколотый, болотце гнилое, тухлое и мальчонка рядом. Склонился он как раз над тем болотцем, воды вроде попить собираясь. Уже и губы трубочкой сложил…

…Как внезапно прочь дёрнулся… Постоял маленько, раздумывая о чём-то, затем достал из котомочки ножик и орешину срезал, похоже свистульку делать собираясь, да под дубом тем и сел.

Растолкал тогда Петя Аленушку, что видел ей сказывая. Перепугалась она, прямо с личика спала вся.

— Пил ли он из болотца того?.. — дрогнувшим голоском спросила. — Гиблое то болото, заколдованное…

Уверил её Петя, что нет. Хотел сказать, что не позволил бы Хозяин плохому случиться, напротив — он-то, видать, и отвёл Ивашку от беды. Но не стал малышке непонятное говорить.

А Аленка засуетилась, за руку Петю схватила, за собой тянучи.

— Рядом место то, — говорила, от быстрой ходьбы запыхавшись. — Кабы новой беды не случилось…

Петя глядел вслед уходящим ребятишкам и всякий раз, как кто оглядывался, рукой махать принимался. Ему махали в ответ… Проводил вот…

Сам неспешно побрел обратно — куда идти, разницы сейчас особой для него не было. Шёл, звонкие голоса детские вспоминая, глазенки их чистые — у них со старухой детишек-то не было… Сказка так распорядилась…

Принялся было Петя законы сказочные обдумывать, да вдруг и остановился как вкопанный… Только тут и дошло до него, чего он сотворил…

— Мать честная!.. — по лбу себя хлопнул, присел даже.

— Ну, Мяв!.. Ну, котяра!.. — заорал, как полоумный. — Из себя, значит!.. Яблочко-то!.. Сделай!.. Да?!.

Закрутился Петя от восторга юлой, по дороге пыльной козлом скакать принялся, вопил что есть мочи — не знал, как радость свою выразить.

Понемногу успокоился, в себя пришёл. Проверять начал как «яблочко внутреннее, волшебное» работает. Вспомнит кого: ощущениями слова-метки выключит, да в себя самого, как в блюдечко сказочное, и смотрит. Поначалу не всегда получалось. Но затем понемногу приноровился: что-то увидит в себе, что-то услышит, а об остальном догадается. Занятным это дело оказалось…

…Яга суетливо обхаживала кого-то за столом, да с кислой улыбкой приговаривала:

— Кушайте, гости дорогие, кушайте, а если совсем совести нет, те и завтра приходите…

…Кощей стоял на балконе, яростно вглядываясь куда-то вдаль.

— Всё вокруг фигня, — негромко напевал он, — есть только ты да я…Да и ты — фигня, только я, только я…

«Я-кательную технику отрабатывает», — решил Петя, за ним наблюдая…

…Царь, осанисто лысиной посверкивая, говорил воеводе негромким ласковым голосом:

— А закажи-ка ты себе, братец, шапку из каракуля.

— А зачем, царь-батюшка?.. — удивлялся тот, стоя навытяжку.

— Так хоть издали на мозги похоже будет…..Змей Горыныч обводил кого-то невидимого Пете шестью пылающими глазами и, держа в руках три кубка зараз, говорил головой левой:

— А теперь давайте попрощаемся. Трезвыми мы уже не увидимся… Говорил головой правой:

— Мы здесь собрались, чтобы выпить, так выпьем же за то, что мы здесь собрались!..

Говорил головой средней, видать самой умной:

— Объективная реальность — это бред, вызванный недостатком алкоголя в крови…

Уж и солнышко к горизонту склонилось, а Петя всё стоял, думаючи, как же половчее открытие своё Горынычу преподнесть.

— …Ну ладно. Змей, — встряхнулся он наконец, — ведь улыбаться — это тоже немного показывать зубы. Вот и поглядим, что из этого выйдет. И в путь пустился.

— Я хоть и жлоб — зато от чистого сердца, — обиженно дохнула на Петю перегаром левая голова Горыныча. — Ведь ведено было яблоко с блюдцем принесть…

— Да и вообще, поздно стучать кулаком по столу, когда и сам ты почти уже блюдо, — хохотнула голова правея, плотоядно глазами посверкивая.

Но голова средняя как-то очень внимательно смотрела на Петю. — Обидно, — сказала она, — когда твоя мечта сбывается у кого-то…

Правду ли ты, Петя, сказывал? Не лукавство ли это?

— Легко проверить, — отвечал Петя. Он стоял перед Горынычем совершенно спокоен и ничуть не беспокоясь о том, как разговор сложится. Хозяин говорил устами Петиными, а Петя глазами же Хозяйскими за собой будто со стороны наблюдал. Забавно то было и… безопасно как-то, словно и не взаправду.