Чтение онлайн

А Светка смотрела на все расширенными от ужаса глазами и не могла даже двинуться с места. Это хорошо, что она не подошла ближе — так было безопаснее. А вообще Игорь Сергеевич чувствовал, что страшный момент уже позади. Светкино появление спугнуло эту ненормальную в шикарной куртке, сейчас она, пожалуй, больше не опасна. Однако он должен с ней разобраться, чтобы потом не ходить всю жизнь оглядываясь.

— Ну что, в милицию тебя сдать? — спросил он, без труда выворачивая ее уже вялую руку, из которой, звякнув, выпала финка.

— Ты мне всю жизнь испортил, — убежденно выпалила она.

— Что ж я такого сделал? Вот здесь моя дочь стоит: скажи при ней — что я такого сделал?!

— Дочь, дочь... У меня тоже могла быть дочь, и тогда все было бы хорошо!

— Но я же не Бог... — Он чуть было не развел руками, да вовремя вспомнил, что нельзя отпускать эту ненормальную.

— Ты специалист! Должен был знать, кто у меня будет — девочка или мальчик! А ты перепутал, козел долбаный!

— Это не роковая ошибка, — перебил он. — Что тебе, мальчик не нужен? Ты что, на помойку его выбросила или кому отдала?

Девка вдруг сгорбилась и побрела назад по дорожке, словно ее никто не держал. Вырвалась она, что ли, или он сам невзначай отпустил ее руку? Может быть, так вышло потому, что Игорь Сергеевич почувствовал в ней тот импульс отчаяния, ту физически ощутимую обреченность, которую ему иногда случалось наблюдать у своих пациенток. В тех случаях, когда дело обстояло скверно — при диагнозе-приговоре или когда беременной, желающей сохранить ребенка, назначался аборт по медицинским показаниям.

Светка наконец сорвалась с места и полетела в объятия к отцу. Что ни говори, а ее запоздалое раскаяние спасло ему сегодня жизнь. Впрочем, почему запоздалое? Дочь поспела в самый важный момент — не выйди она сегодня отцу навстречу, отдыхать бы ему нынешней ночью в морге.

На намерзшей под ногами ледяной корочке тускло поблескивал нож, который он выбил у ненормальной девки. Хорошо, что она потом не наклонилась его поднять. Какое-то время Светка и Игорь Сергеевич неподвижно стояли, обнявшись и глядя вслед удаляющемуся кошмару: поникшая голова со свисающими патлами, шикарная меховая куртка, модные брюки и сапоги... И чего не живется, если есть сын и есть достаток, чтобы его растить? Или все не так просто?..

11

Валька вернулась домой и, не раздевшись, бухнулась в постель, прямо в голубом костюме. Мать стала орать, что так им не хватит на жизнь даже при деньгах ее «черномазого хахаля»; мол, встань, сними хорошую одежду и повесь в шкаф, а потом валяйся, как свинья, если хочешь. Мать была в общем-то права, но упоминание о хахале прошлось ножом по сердцу — той самой финкой, о которой Валька теперь никогда не сможет забыть. Ну и ответила матери так, что та завизжала. Тут пришла бабка, в самый раз, чтобы они не схватили друг дружку за грудки.

Кончилось тем, что мать, причитая, ушла в ванную делать педикюр, а бабка притащила из кухни молоко с медом, которое она считала безотказным средством от всех болезней. Но Валька не стала пить молоко, натянула на голову одеяло и отключилась. С ней сделалось что-то вроде кошмара: в жутком сне возникла девчонка-подросток из скверика, оказавшаяся потом дочкой врача. Как будто она приходит к Раулю наниматься в секретари, а Валька кричит этой малолетней дурочке, чтобы бежала отсюда прочь, не то Рауль потом увезет ее сына. И сама кричит, и сама же себя не слушает, потому что девчонка — это не только Светка, но и одновременно она сама. В общем, кошмар, иначе не скажешь.

Потом Вальку разбудили. Оказывается, к ней пришли подружки Мальвинка и неизвестно откуда взявшаяся Нюта, которой было не видно и не слышно несколько лет. Валька ее поначалу испугалась: когда над тобой склоняется настолько худая и бледная доходяга, можно подумать, что это твоя смерть.

Бабка предложила девчонкам чаю, но Мальвинка отправила на кухню только одну Нюту, а сама осталась возле Вальки.

— Слушай, чего скажу. Один умный человек дал совет: надо еще раз поговорить с Раулем. Но только не тебе, а знаешь кому?

— Не знаю и знать не хочу, — закричала Валька.— Отстаньте от меня все!

— Но у меня есть план, чтобы все кончилось по-хорошему...

— Не будет по-хорошему! — почти прорычала Валька, ухватив зубами подушку. — Я уже пробовала по-хорошему, а вышла куча дерьма! Отстань от меня, Мальвинка, не то я с собой покончу!

После этих слов с Валькой сделалось нечто вроде истерики: она билась на постели и давилась криком, который застревал у ней в горле. Мальвинка побежала за водой, в которую бабка накапала из пузырька успокоительное. Нюта испуганно моргала, не зная, чем помочь, — у ней ни на что не было сил. Потом Вальке влили в рот капли, а Мальвина повела домой Нюту. Краем сознания Валька зацепила мысль, что с внезапно объявившейся подружкой не все в порядке. Но в следующий момент все мысли опять заслонила собственная напасть.

Потом она, кажется, заснула и долго спала — или ей казалось, что долго? В прихожей хлопнула дверь: мать ушла или принесло кого на ночь глядя?

— Ба-аб! — громко позвала Валька: голос вернулся к ней, она могла кричать.

Шаркая тапками, бабка вошла в комнату.

— Чего тебе? Может, молока с медом выпьешь?

— Далось тебе это молоко! Без него тошно!.. Лучше скажи, кто пришел? Сейчас дверь хлопала...

— Никто не пришел, — покачала головой бабка. — Мальвинка ушла.

— Да Мальвинка с Нютой давно ушли, а это сейчас...

— Говорю тебе — Мальвинка ушла. Она потом, как Нюту-то проводила, опять к нам вернулась. Ты спала, не слышала.

— Заче-ем? — протянула Валька. — Для чего она второй раз приходила? Я ж ей сказала — никаких больше разговоров!..

— А она и не с тобой говорить хотела. Со мной.

Валька посмотрела на бабку — не рехнулась ли та.

— С тобой? Чего это она? О чем вы с ней говорили?

— Ты вот что, — сказала вдруг баба Тося, наклонившись к Вальке и глядя так серьезно, так важно, ну прямо тебе икона. — Ты если не хочешь ни о чем знать, так и ладно. Только вот что: когда этот Рауль навестить тебя надумает, ты не воспрещай.

— Ах вот чего вам всем хочется! — закричала Валька. — Чтобы Рауль ходить не перестал! Перестанет — мы без денег останемся, так ведь? Ну, бабка, я еще от матери могла ожидать, но не от тебя!..

— Да уж молчи, дуреха, — без злобы огрызнулась баба Тося. — Ты знай слушай, что тебе говорят. В общем, так: теперь я сама за твое дело взялась. Надо бы раньше, да не додумалась. Прости бабку... А теперь, как Мальвинка-то мне сказала, я и поняла наконец...

— Что ты поняла? — охрипнув от удивления, шепотом спросила Валька. — Что тебе Мальвинка сказала — чтобы ты за какое дело взялась?

— Она мне наказала с Раулем твоим потолковать... Да тут, я уж знаю, толку не выйдет. Дальше я уж сама надумала...

— Что надумала, баб? — шепотом спросила Валька, которую вдруг стала бить мелкая дрожь.

Бабка взглянула со строгостью — значит, дело серьезно. И вообще она была сейчас какая-то особенная — собранная, что ли, вся словно наполненная своим важным решением. Вальке снова пришло на ум, что бабушкино лицо сейчас словно с иконы.

— Не скажешь, баб Тось? — замирая от всего этого, чуть слышно спросила Валька.