Чтение онлайн

— К сожалению. И не только в половой сфере — возьми, например, наркотики... Сколько молодежи в могилу сходит! А всякие там секты и прочее...

— Да, все это есть, — тяжко вздохнула мама. — И именно после детства. Господи, неужели Светка...

— Но мы ее будем оберегать. — Отец всегда так: сперва подкинет повод для паники, а потом, когда мама уже заведется, дает обратный ход. — Мы будем за ней следить. Когда молодежь под присмотром, все страшные вещи случаются гораздо реже.

— Дай-то Бог, — согласилась мама и стала предлагать отцу завтрак. А что еще ей оставалось делать, даже если она не чувствовала себя успокоившейся?

Этот подслушанный разговор на какое-то время испортил Свете настроение. Взрослые всегда чего-то боятся: поздних возвращений, немытых рук, плохо влияющих друзей и так далее. Можно было бы просто посочувствовать им, но... иногда то, чего они боятся, сбывается. В четвертом классе Света сдружилась с Галькой Свинковой, которая повела ее в раздевалку обчищать чужие карманы. Света знала, что так делать нельзя, она просто стояла в стороне, пока Свинкова добывала из карманов мелочь. Но потом была очень неприятная история, в которой Свете досталось наряду с Галкой. А в шестом классе ей пришлось два месяца отболеть желтухой, которую недавно назвали по телевизору «болезнью немытых рук». Мама все время твердила: «Помой руки», но до желтухи Света не придавала этому значения. А недавно во дворе, возвращаясь поздно вечером, она еле проскочила мимо какой-то страшной компании. И так далее, и тому подобное. Не говоря уже о том случае, когда отца самого чуть не прирезала одна ненормальная девица.

Но Свете не хотелось думать о плохом — чего доброго, так у нее образуется психика столь же неустойчивая, как и у взрослых. При том что они бывают правы, жить надо все-таки весело. Сколько ни есть в жизни всяких напастей, Света минует их легко. И не потому, что за ней есть присмотр (это как раз лишнее), а потому, что сама не дурочка.

Но вообще она слушалась родителей — особенно если это было не трудно ей самой. Карту из детской поликлиники можно взять. И поскольку сегодня в школе не так много уроков, она решила сделать это сегодня же.

Детская поликлиника встретила знакомым, надоевшим за все эти годы шумом и пестротой. Сколько малышей, путающихся под ногами, сколько мам, создающих вокруг них ненужную суету! Не упади, дай ручку, и прочее. А рев, который раз в пять минут поднимает не тот, так другой младенец!

И все-таки сегодня Света чувствовала себя здесь необычно. Сегодня ее последний визит в эту поликлинику в качестве ребенка. Теперь она выросла и, если придет сюда еще раз, то уже совсем по-другому: с перевязанным лентами тряпичным свертком, как вот эта совсем молодая девушка, и вон та... А этой вообще не дашь с виду больше шестнадцати лет, но она несет младенца. Может быть, выглядит младше своих лет, а может быть, просто рано родила. Вот как отец сегодня рассказывал...

Света узнала, в какой кабинет зайти за карточкой, но там уже была какая-то женщина. Пришлось ждать на скамеечке у двери. В этом отсеке коридора стояла тишина, так как врачи здесь не принимали, поэтому мамаш с детьми не было. От нечего делать Света стала прислушиваться к тому, что говорят в кабинете: мамаша просила завести ее сыну медицинскую карту.

— Вы из роддома? — спрашивала сестра.

— Не-ет, что вы, мальчику уже шестой год.

— А где раньше жили? Почему нет обменной карточки?

Света случайно выронила номерок от гардероба, который вертела в руках. Скучно ждать, а там, по всему видно, дело еще не скоро решится. Может, попросить, чтобы ей выдали карту прямо сейчас? Ведь это одна минута: взять, расписаться, и до свидания!

Но Света уже знала, что у взрослых везде проблемы. Войдешь в кабинет, тебя же и обругают — чего лезешь без очереди. Вдруг дверь открылась, и бывшая в кабинете мамаша проследовала на выход. Какое счастье, что можно больше не ждать!

Однако через секунду она так и застыла на месте. Прямо против нее, только что перешагнув порог, стояла та самая девка, которая собиралась убить отца! Нет, Света не перепутала: те же широко расставленные глаза навыкате, те же разлетающиеся брови, тот же короткий нос и словно распухшие губы... И даже куртка та самая, синяя с белым мехом... Только патлы вдоль пухлых щек не висят, сколола на затылке...

Свете стало по-настоящему страшно: чего она смотрит на нее так? Даже ноги стали ватными и не могли сдвинуться с места. А девка вдруг взяла ее за плечо и повела-потащила в сторону, к скамейке — наверно, прирезать решила... то отца, то ее... Господи, как страшно!

— Слушай, девуля, — вдруг тихим и чуть с хрипотцой голосом зашептала она Свете. — Я давно тебя встретить хотела, тебе сказать... Ты ведь дочь врача Игоря Сергеевича?

Все еще парализованная Света кивнула. Вроде эта девка говорила с ней по-хорошему, во всяком случае убивать не собиралась...

— Слушай, чего скажу... Ты своего шефа, ну, в фирме, близко не подпускай... Пусть там зарплата и всякое-такое, престиж среди людей... Он у тебя больше отберет, поняла? Больше отберет, чем даст!

Света кивнула, хотя ничего не поняла — все-таки страшно видеть так близко, лицом к лицу, сумасшедших. Какой там шеф, какая фирма? Она школьница, ходит в девятый класс...

— Постой, — вдруг сказала эта ненормальная, словно спохватившись. — Ты ведь не поняла ничего, да? Тебе сколько лет?

— Пятнадцать, — помертвелыми губами прошептала Света, прибавив к своему возрасту две недели и три дня.

— А зовут тебя как?.. Светлана?.. Так вот, Света, не думай, что я сумасшедшая. Просто так получилось... Знаешь, мне один сон все время снится: как будто я — это ты. И вот ты приходишь на работу, и тебя нанимает мой шеф. А я знаю, что для тебя, то есть для меня, это плохо кончится. Я хочу тебя предупредить, а ты не слушаешь!

— Мама! — раздался вдруг звонкий крик, и из-за угла коридора выбежал подвижный черноволосый мальчишка с большими карими глазами. Ненормальная девка с ходу поймала его за руку, рассмеялась — и тут стало видно, что никакая она не ненормальная, хоть и наплела тут невесть что! Теперь видно — самая обычная мамаша, смеется, не зная чему... от радости, что ее ребенок не потерялся?

— Это мой сын Садик! Ты видишь, я оставила его ждать возле стенда с игрушками, а он прибежал ко мне. Ему уже почти шесть лет, а выглядит он на все восемь! Ты не находишь? Ну ладно, будь здорова и не забудь, о чем я тебе сказала!

Она повернулась вместе со своим Садиком — что за имя такое? — повела его по коридору, а потом обернулась и помахала Свете. Вернее, оба они помахали, ведь ладошка Садика была зажата в ее руке.

27

После того как я почитала «Житие преподобной Евдокии-Евфросинии», мне стало не то чтобы веселей, но спокойней. Пусть в жизни многое не так, как хотелось бы — человек должен не сетовать и унывать, а просто делать то, что в данном случае лучше. Вот как сама Евдокия-Евфросиния: даже на чумной год пускала в Кремль грязную, оборванную толпу, хотя опасность заразиться была, на мой взгляд, очень даже реальной. Наши бомжи куда безопаснее. Я решила, что больше не стану их прогонять, а просто каждое утро, убрав двор и лестницы, буду еще мыть в придачу чердак. Конечно, спасибо, что не чума или оспа, но и туберкулез нам тоже не ко двору. А чтобы уменьшить угрозу пожара, надо просто выбрасывать все натащенные ими бумаги, пенопласт, картон, тряпки, на которых они обычно спят. Тут уж ничего не поделаешь, придется бомжам каждый раз стелить себе новую постель. А больше на чердаке и гореть нечему.

Сложней мне было внутренне смириться с тем, что не звонит Леонид Сергеевич. Конечно, я сама не пришла на назначенную встречу, но ведь мало ли что могло случиться! В конце концов, школа моделей нужна мне гораздо больше, чем ему... точнее, ему она вообще не нужна.

Пока я так думала, шаркая во дворе метлой, мимо пробежал Валькин Садик, а через пару секунд показалась и она сама. Вот уже несколько дней мою подружку было не узнать, настолько она преобразилась. Красавица — раз, самая счастливая — два. Если бы у нас бывали конкурсы счастья, Валька наверняка заняла бы первое место. Как и на конкурсе красоты. Теперь в ней, во всей ее фигуре сквозит какая-то приятная материнская важность, походка у ней плавная, лицо сияет. Глядя на нее, сразу вспоминаешь давнее, что мы учили когда-то с Иларией Павловной: «А сама-то величава, Выступает, будто пава; Месяц под косой блестит, А во лбу звезда горит...» Месяца и звезды, конечно, не было, но зато в Валькиных глазах отражалось солнце: черноволосый, живой, как ртуть, Садик. Очень интересно было наблюдать их вдвоем: сын совсем не похож на мать, и в то же время видно, что они именно мать и сын.