Чтение онлайн

Но до получения этого письма и спуска на воду "Байкала" Невельскому пришлось вести тяжелую борьбу с интендантами и начальниками складов. Рассвирепевшие, как крысы, потревоженные в своем подполье, они закопошились, засуетились и пошли писать жалобы и возражения, надеясь отбить у Невельского охоту тягаться с ними. Но записка, поданная Меншикову Геннадием Ивановичем, была составлена так точно и исчерпывающе, а резолюция начальника главного морского штаба так безапелляционна, что все их ухищрения оказались бесполезными. Невельской не шел ни на какие уступки

Его требования подкреплялись весьма ощутительными для чиновников угрозами. Задерживаете доставку железа, которое должно быть уложено в первую очередь на дне трюма? Ваше дело. После укладки других вещей железо все равно не будет принято, и тогда придется отправлять его в Охотск на коммерческом судне за счет виновников опоздания. Спорите? Спорить не о чем; пожалуйста, посмотрите, это предусмотрено в записке с резолюцией Меншикова. Груз привезен не упрессованным и занимает слишком много места? Везите обратно за счет "содержателя магазина" и прессуйте, да не задерживайтесь долго, а то повезете на коммерческом судне.

Если груз оказывался дурного качества, Невельской не принимал его, и виновники штрафовались в размере двойной стоимости груза.

Чиновники стали хлопотать о том, как бы поскорее отправить непримиримого капитана. В результате все было доставлено в Кронштадт именно того качества и в такой упаковке, каких требовал Невельской. В двадцатых числах июля началась погрузка.

III. БОРЬБА ПРОДОЛЖАЕТСЯ

Оставив наблюдать за окончанием погрузки старшего офицера, Невельской снова отправился к Меншикову. Он застал у него братьев Перовских - Льва и Василия Алексеевичей. Первый был министром внутренних дел и сочувственно относился к стремлениям и намерениям Невельского.

Меншиков остался доволен успешными действиями Геннадия Ивановича. Ему было лестно щегольнуть перед Перовскими таким деятельным и расторопным офицером. Чувствуя, что момент благоприятен, Невельской решился снова заговорить о самом главном и заветном.

– Итак, ваша светлость, я сделал все возможное, чтобы прийти на Камчатку в мае месяце. Все лето тысяча восемьсот сорок девятого года у меня будет свободно. Осмеливаюсь просить у вашей светлости позволения употребить это время на опись юго-западного берега Охотского моря и побывать в лимане Амура. Туда официально меня занесут свежие ветры и течения.

Меншиков поморщился: это все-таки чересчур - ведь уже был разговор на эту тему.

– Бесполезно идти туда. Положительно известно, что вход в лиман весьма опасен, а для твоего транспорта невозможен. Кроме того, я уже говорил, что граф Нессельроде не решится докладывать об этом государю, особенно теперь, когда решено уже, что эти места должны быть отданы Китаю.

– Как Китаю?
– упавшим голосом спросил Невельской и умоляюще посмотрел на Льва Перовского.

Как и надеялся Геннадий Иванович, Перовский осторожно, но довольно решительно вступился за него. Князь Меншиков подумал, поколебался и сказал, что Муравьев хлопочет о том же.

– Вот что, господин капитан, - продолжал Меншиков, - поезжайте-ка к Лермонтову, вице-директору инспекторского департамента, возьмите у него представление Муравьева и по нему составьте проект инструкции, а там посмотрим, что можно будет предпринять. Я, конечно, вполне согласен, что надо бы привести в известность побережье Охотского моря.

– Через два дня Невельской представил Меншикову проект инструкции.

Прочитав ее, начальник главного морского штаба нахмурился и вычеркнул место, где говорилось об исследовании Амура и лимана. Вместо этого он написал: "и осмотреть юго-западный берег Охотского моря между теми местами, которые были определены или усмотрены прежними мореплавателями".

Невельской, однако, настаивал, что и при такой редакции, по существующим там природным условиям, он будет иметь возможность произвести намеченные исследования.

– Без высочайшего повеления сделать это невозможно, и вы подверглись бы строжайшей ответственности. Впрочем, если подобный осмотр будет произведен случайно и без каких-либо несчастий с судном и людьми, то, может, все и обойдется благополучно. Хлопочите скорее выйти из Кронштадта. Чиновники весьма сердиты на вас и беспрестанно жалуются.

Невельской откланялся.

Оставалась еще надежда на то, что нужная редакция инструкции будет утверждена с помощью Муравьева у самого царя.

Всеми возможными способами Невельской старался обеспечить успешность задуманного дела.

В Кронштадте он повидался с главным командиром порта, исследователем Антарктики Беллинсгаузеном. При свидании находился адмирал Анжу, друг прославленного путешественника и председателя правления Российско-Американской компании Ф. П. Врангеля. Зная, что Беллинсгаузен в юности участвовал в экспедиции Крузенштерна и вместе с ним побывал у берегов Сахалина, Невельской стал расспрашивать его об этом плавании и, в частности, интересовался мнением Беллинсгаузена о том, существует ли действительно у восточного берега Сахалина бар7 большой реки, одного из рукавов Амура, как об этом предположительно говорит Крузенштерн.

Беллинсгаузен отвечал, что считает это очень сомнительным, как и самую опись северной части Амурского лимана, сделанную Крузенштерном. Анжу, вмешавшись в разговор, сказал, что недавно к этим берегам посылалось судно Российско-Американской компании, но что результаты плавания ему не известны.

Сообщение встревожило Невельского. Следовало бы поточнее узнать об этой экспедиции и ее задачах.

Геннадий Иванович вспомнил фразу, оброненную Меншиковым, что-де "эти места решено теперь отдать Китаю". Может быть, такое решение вынесено на основании данных этой экспедиции? И Беллинсгаузен и Анжу, обсуждая с Невельским условия плавания в Охотском море и Татарском проливе, высказали мнение, что тут очень полезна была бы алеутская байдарка. Анжу даже обещал помочь раздобыть такую байдарку и тут же написал Геннадию Ивановичу рекомендательное письмо к барону Врангелю, к которому Невельской не преминул отправиться.

Барон Врангель принял капитан-лейтенанта очень приветливо, не предполагая, что Геннадий Иванович своими открытиями доставит ему в будущем много неприятных минут.

С байдаркой дело уладилось сразу и как нельзя лучше. Оказалось, что в распоряжении Российско-Американской компании есть алеуты, не только умеющие управлять байдаркой, но и знакомые с языком обитателей охотских прибрежий. Врангель сейчас же сделал распоряжение, чтобы байдарку и при ней двух алеутов к маю 1849 года доставили в Петропавловск, где они и должны ожидать Невельского.

Невельской спросил Врангеля, не может ли тот сообщить каких-либо новых данных относительно мест на юго-западе Охотского моря.

Адмирал, немного замявшись, сказал только, что "устье Амура и его лиман оказались недоступными".

Невельской теперь был уверен в правоте Анжу. Он стал просить Врангеля познакомить его с подробностями экспедиции. Врангель колебался, но Невельской говорил так убедительно, что, взяв с него обещание хранить тайну, барон достал из ящика письменного стола большой пакет и разрешил Невельскому здесь же, в кабинете, ознакомиться с его содержанием.