Чтение онлайн

– Собака не собака, а на всякий случай я захватила. Бельё-то, оно ведь не тяжёлое, это ведь не пальто тащить. Вот, трусишки принесла и маечку. Дух, он бывает очень нужен, особенно чтобы разобрать, есть порча иль нету, – добродушно объяснила пожилая женщина.

– Духовитый у вас внук? – смеясь, не унималась красавица.

– Обычный, и пахнет по-родственному, – понюхав свой свёрток, ответила пожилая.

– Под духом вы, наверное, подразумевали ауру? Она невидима, но некоторые люди могут её видеть, – помогла старушке женщина интеллигентного вида.

– Какая аура может быть у трусов? – удивилась школьница и рассмеялась.

– Дама всегда хочет, чтобы её инстинктивное чувство получило логическое подтверждение, – гнусаво произнесла интеллигентка и приложила к носу платочек. Помолчав, прибавила: – Аура есть не только у человека, но и у предмета.

Женщины принялись обсуждать тему ауры. Я затосковала. Складывалось впечатление, что мы с Асей находимся в филиале Кащенко, стоим в очереди на приём к доктору. По истечении четырёх часов нам поставят диагноз. Прямо на лоб поставят.

– Послушай, Ась, может быть, вернемся в Москву, сходим на Пешков-стрит, погуляем?

– Брось чепуху молоть. Лучше думай, что гадалке скажешь. Сосредоточься на судьбе.

Но сосредоточиться здесь не мог никто. Чего только не рассказывали женщины, озабоченные любовным томлением. Мы с Асей, переходя от одной группы к другой, слушали истории про необыкновенные предсказания цыганки, которые, как правило, заканчивались свадьбой. Что интересно, работала цыганка без брака. Все пришедшие к ней рано или поздно выходили замуж. Было это результатом магических цыганских манипуляций или законом природы, того мне не известно, но факт сей остался фактом.

Время незаметно летело. Постепенно в гараже становилось всё меньше женщин. Наступил наш час. Первой, как наиболее нуждающаяся, пошла я. Робко открыла дверь в прокуренную комнату, посередине которой стоял стол, покрытый шёлковой скатертью с кистями. За ним, освещённая свечами в двух бронзовых подсвечниках, сидела пожилая цыганка. Выглядела она так, будто только что сошла с экрана музыкального фильма из цыганской жизни. В углу её рта торчал янтарный мундштук с потухшей сигаретой. Красный платок, отороченный маленькими монетками, украшал голову, приоткрывая седые волнистые волосы. На руках позванивали разновеликие браслеты. На огромной груди красовалось многоярусное монисто.

– Ну, что, серебряная моя, чего хочешь узнать?

– Скоро ли я буду счастлива? – спросила я и подумала, что начала разговор совсем не так, как задумала. Зная, что в запасе не так много времени, я продумала вопросы. Все они были конкретные, беседа о счастье в их число не входила.

– Ты и так счастлива, – лениво ответила гадалка и, чиркнув спичкой о коробок в серебряном футляре, прикурила. Помолчав немного, спросила: – Знаешь ли ты, что такое счастье?

– Думаю, да.

– Ничего ты не знаешь, иначе не пришла бы. Жила бы себе и не тужила, – она стряхнула пепел в хрустальную пепельницу, вновь затянулась и глубокомысленно произнесла: – Счастье – это отсутствие несчастья. Деньги клади сюда, на блюдечко.

Я достала отложенные заранее десять рублей, расправила и положила на блюдце. Она небрежно сбросила их в ящик стола и, протянув колоду, предложила:

– Сядь на карты, пусть они освободятся от чужих проблем и ответят нам за твою судьбу.

Я подсунула под себя карты, покрутилась и вернула назад.

– Про что гадаем?

– Про любовь.

Ловко двигая пальцами в золотых перстнях, цыганка перетасовала колоду и разделила на две неровные части. Меньшую отложила в сторону, большую принялась раскладывать перед собой на столе, при этом что-то шептала. Наконец она зевнула, перекрестила рот, выложила последнюю карту и, прикрыв веки, задумалась. Секунд через тридцать открыла глаза и произнесла:

– Благородных королей, девушка, вокруг тебя много вьётся, но вижу задержку в твоей судьбе. Вот, как будто она рядом с тобой стоит, а подойти к тебе почему-то не хочет, мнётся. Подбежит близко, а потом сигает в сторону.

– Почему ж моя судьба от меня бегает? – доверчиво поинтересовалась я. Мне стало казаться, что цыганка видит меня насквозь, вплоть до внутренних органов.

– Что-то ты наделала, что судьба никак не может решиться овладеть тобой, вроде и ходит рядом, а подойти не спешит.

– Почему?

– Да кто ж её знает, бриллиантовая моя. Кто знает, – медленно проговорила она и вдруг, как будто догадавшись, неожиданно спросила: – Ты аборты делала?

– Да.

– Кто тебя к этому подвигнул?

– Никто.

– Так уж никто? Небось, полюбовник упросил.

– Нет, сама.

– Ох, наделала ты делов.

– Что ж делать? Как теперь мне?..

– Отмаливать, дорогая, ведь это такой грех, что и подумать страшно.

– Как отмаливать?

– Сначала пойди в храм и подай бумажку за упокой. Да напиши так… У тебя дед или бабка в покойниках есть?

– Папины родители живы-здоровы, а их родители, мои прабабушка и прадедушка, в войну погибли. Они из Белоруссии были. А мамина мама недавно умерла.

– Как звали материну мать?

– Анастасия.

– Значит, напиши так: «Анастасия со сродниками». И подай.

– Кому?

– Кто за свечным столом стоит, тому и подай.

Увидев, что я совсем сникла, цыганка взяла меня за руку, повернула ладонь вверх, посмотрела и примирительно сказала:

– Без греха не проживёшь, без стыда рожи не износишь. Ведь правду говорит пословица: кто Богу не грешен, тот своей бабке не внук. Теперь нам нужно попросить судьбу прекратить беготню и вернуться к тебе. Это сложный ритуал, за это надо отдельные деньги.

– Сколько?

– Пять рубликов, червонная моя.

Я достала синюю пятёрочку и положила на блюдце. Цыганка взяла пучок сухой травы. Я заметила в нём ветку обыкновенной мяты, цветки зверобоя, аптечной ромашки и еще какой-то травки. Она запалила пучок на свечке и тут же загасила. Трава стала дымить, распространяя по комнате горьковатый запах. Гадалка встала за спиной и подняла над моей головой пучок дымящей травы. В зеркале напротив я видела своё отражение. И невольно стала следить за цыганкой, которая, прикрыв веки, что-то тихо нашёптывала и водила травой по кругу. Её действия казались мне слишком обыкновенными. Неужто страшный прошлогодний поступок будет исправлен дымом от засохшей травки? Нет, всё-таки нельзя быть столь наивной – размышляла я и всё же надеялась, что моя жизнь авось да повернёт к лучшему.

Между тем цыганка отложила дымящуюся травку, вынула из соломенной коробочки яйцо и крутанула на столе. Яйцо не закрутилось, я поняла, сырое. Она принялась катать его по моей голове. Прикрыв глаза, я вспомнила приятные ощущения из детства, когда бабушка причёсывала мою головку деревянным гребешком. Цыганка закончила, я открыла глаза и увидела, как она перекрестилась на икону и поклонилась на четыре стороны, поблагодарив некие высшие силы.

– Держи. Яичко зароешь где-нибудь подальше. Лучше всего на кладбище. Да поглубже зарой и смотри не разбей, – предупредила она. – Значит, вот что у нас получилось, девонька. Замуж ты выйдешь, – проговорила она, возвращаясь в кресло.