Чтение онлайн

Проснулся же я оттого, что Сережка не без удовольствия толкал меня острым локтем в бок. В Сережкиной комнате стоял полумрак, висевший на стене ночник, горел только в четверть накала. Сережка молча указал мне на часы, было время собираться, если мы все-таки собираемся сегодня побывать наверху. Мы, как вчера еще решили, не стали одеваться, взяли только блестящие длинные накидки из металлоткани, которые сделали для себя еще давно, и большую пластиковую флягу. Кеды из мягкого и прочного пористого пластика взяли в руки и как были в одних трусах, на цыпочках, чтобы не шуметь, выскользнули из квартиры. Поселок спал. В коридорах горело лишь тусклое и слегка красноватое ночное освещение, но все равно все было отлично видно и для наших целей оно нам подходило еще лучше, чем яркое дневное. Сережка наполнил флягу водой из маленького фонтанчика на пересечении коридоров и повесил ее на ремень через плечо. Не говоря друг другу ни слова, мы обулись и, осторожно и почти бесшумно, двинулись к выходу. По пути нам так никто и не встретился - ночь не то время, чтобы гулять. И не так много сейчас в поселке людей, чтобы нашелся кто-то, любящий ночные прогулки. И мы беспрепятственно добрались до тамбурного коридора.

– Давай, - сказал я и легонько подтолкнул Сережку к шифратору замка.

Сережка молча посмотрел по сторонам и, лишний раз убедившись, что никто за нами не наблюдает, положил руки на клавиатуру, быстро набрал сложную комбинацию цифр и символов, которую он еще заранее выучил наизусть. А я сразу же, как только шифр был набран, повернул большой, блестящий хромом рычаг и не без труда отодвинул в сторону толстую и тяжелую металлическую заслонку двери.

– Быстро, - шепотом скомандовал я, и мы побежали по длинному, практически неосвещенному коридору, по пути жалея, что все-таки не взяли с собою хотя бы один фонарь.

В переборку тамбура я почти что уткнулся носом, настолько неожиданно она появилась прямо передо мной из темноты. Сережка сразу же налетел на меня, шепотом чертыхнулся и принялся на ощупь искать шифратор. Эта дверь сдвинулась в сторону медленно и словно бы неохотно, а за ней сразу же начиналась круто идущий вверх стальной винт лестницы аварийного подъема. Неаварийным же подъемом был большой и быстрый лифт, который был за соседней дверью. Но лифтом в нашем положении мы воспользоваться никак не могли, потому что он обязательно контролировался автоматикой, которая тут же просигналила бы о нашей попытке дежурному по поселку, поэтому мы побежали вверх именно по лестнице. И лестница показалась нам почти что бесконечной. Не так-то легко бегать по лестницам на такой большой и тяжелой планете, как наш Дивер, где сила тяжести больше земной на целую треть. Хоть мы и родились здесь, и эта тяжесть была для нас ежедневно привычной и даже родной, но все-таки мы были не какими-то сверхмускулистыми монстрами, а обычными людьми. Мы едва ли преодолели половину подъема, когда Сережка окончательно запыхался и запросил у меня пощады и остановки, хотя бы на пять минут. Я тут же с ним согласился, потому что чувствовал себя наверно только чуть-чуть лучше, чем он. Мы сели прямо на металлические ступеньки и несколько минут потратили только на то, чтобы отдышаться и прийти в себя.

– Нет, Вик, если так дальше бежать, то наверху мы просто упадем, как загнанные лошади, и нам станет не то, что не до солнца, а и вообще на все наплевать.

– Ладно, Серега, больше торопиться не будем, - согласился я с ним, меня и самого чертовски измотал этот затяжной забег по лестнице.

И мы пошли дальше, хоть и быстро, но уже особо не торопясь, тем не менее, когда мы добрались до выхода, наши ноги гудели, а в ушах слышался шум крови. В верхнем тамбуре оказалось уже довольно жарко. Мы попили воды из фляги, понемногу пришли в себя и тоже понемногу постарались привыкнуть к жаре. И только после всего этого, Сережка попросил, указывая на наружную дверь:

– Можно мне открыть?

– Давай, - согласился я.

Мы поднялись на ноги. Сережка взялся за рычаг и, немного помедлив, широко распахнул наружную дверь, здесь не было никакого шифратора. Но от того, что я увидел за дверью, меня буквально помутило. Начиная от самого порога, расстилалась самая настоящая пустыня, без малейших признаков жизни, освещенная каким-то призрачным светом, лившимся со всего неба. Я, конечно же, знал, что так оно и должно быть. Но ведь просто знать и видеть собственными глазами, это совершенно разные вещи. И где-то, в глубинах своего подсознания, я наверно не верил тому, что знал, и безнадежно надеялся, что это неправда... Где ты сейчас росший здесь древний, роскошный и почти что сказочный сине-зеленый лес, лес моего детства? Где тебя искать? В какой стране, на какой планете, возле какого солнца, в какой галактике? Я не знаю, вернее, знаю, что, сколько не ищи, не найдешь. Никогда и никому не дано найти того, что перечеркнуто временем и осталось только в прошлом. А прошло всего каких-то семь лет, и тебя уже нет, нет даже следов, будто бы ты вообще здесь когда-то был. И сейчас ты остался только в памяти... Сережка взял меня за руку обеими руками и потянул за собою:

– Пойдем, Вик, посмотрим наши дома, а то уже совсем скоро рассвет.

Мне сейчас совершенно не хотелось смотреть на то, что осталось от дома, где я когда-то жил с родителями, до того, как нам пришлось переселиться под землю. Но и обижать Сережку я не хотел, поэтому и пошел за ним. Вопреки всем моим ожиданиям, домик оказался точно таким же, как и семь лет назад. Гладкие, матово-белые стены, большие окна, низенькое, в две ступеньки, крылечко. Но вот только вокруг все изменилось и стало совершенно другим. Нет больше ручья, который всегда весело журчал неподалеку, не стало чистых и ухоженных аллеек, в которых мы с Сережкой когда-то играли. Ну и конечно не было Земного Дерева, которое нависало когда-то своей могучей кроной над самой крышей дома, не осталось даже следов. Сережка быстро поглядел на меня, словно бы говоря: "Я сейчас, быстро". И убежал в свой дом, который был тут, рядом. Я же в свой дом не пошел. Мне не хотелось чересчур будить воспоминания. Я просто сел на тот самый камень, на котором когда-то любил сидеть. Сейчас здесь было не так жарко, как мне об этом представлялось. Едва ли даже сорок градусов. Вот если бы столько было не ночью, а днем, тогда вообще незачем было бы покидать планету. Но нет, днем, когда оба солнца поползут к зениту, тут будет стоять невыносимая жара, при которой кипит вода и невозможна никакая открытая жизнь.

До сих пор я не могу до конца понять, почему такая беда случилась с нашей планетой, с нашим Дивером, родиной и меня, и Сережки. Ведь всего лишь каких-то семь лет назад здесь было так чудесно. Вообще-то, я знаю об этом из школьного курса, орбиты планет в системе двух солнц редко бывают стабильными, для этого нужно строгое соблюдение целого ряда условий. Дивер же оказался, по докладам открывшей его когда-то экспедиции разведки, одним из таких редких и почти невероятных исключений. Довольно большая и тяжелая, но в тоже время похожая на Землю и живая планета. Она двигалась в этой системе по довольно сложной резонансной орбите. Она оставалась достаточно удаленной от солнц, и повторяла свой путь каждые шесть с половиной лет. Все произведенные расчеты показывали, что орбита останется стабильной, по крайней мере, на несколько миллионов лет. Дивер был включен в план заселения, потому что он обладал выгодным положением. В перспективе он должен был стать звездной базой, планетой звездолетчиков и строителей звездных кораблей. И эта перспектива уже начинала бурно воплощаться в жизнь, здесь появились поселки и целые города, был построен большой космодром, было начато строительство крупнейшего орбитального космодрома-платформы и грандиозных верфей. Население планеты превысило миллион человек и быстро росло, сюда охотно летели переселенцы... Но тут произошла эта самая катастрофа. Известные законы тяготения дали сбой, который никто даже не предполагал до этих событий, орбита спонтанно изменилась, и Дивер начал медленно, но неумолимо приближаться к желтому солнцу...

Сережка медленно вышел из дома. По нему было видно, что и он не рад тому, что посмотрел на то, что тут осталось от прежней жизни, не так далекой, как может кому-то показаться, но уже прошедшей и неповторимой. Но я помнил ее, эту жизнь, и Сережка тоже помнил. Ему уже было пять лет, когда все мы ушли от страшного растущего диска солнца под землю, от его испепеляющих лучей, и огненного дыхания всепланетного пожара. Сережка молча посмотрел по сторонам и, неожиданно улыбнувшись, сказал:

– Вик, помнишь, тут ручей бежал, а вон там был наш пруд?

Я хорошо помнил и ручей и пруд. Собственно это был даже не пруд, а одно только название - лужа метров восьмидесяти длиной, тридцати шириной и глубиной не больше двух метров. Но тогда он казался нам большим и глубоким. Там всегда можно было купаться, что мы и делали.

– И мы с тобой там купались, каждый день и не по разу, - я тоже улыбнулся.

– А ты меня тогда еще и плавать учил.

– Когда и сам не очень-то хорошо умел.

– И мы один раз чуть не утонули...
– Сережка сел на камень рядом со мной и доверчиво прижался, несколько минут мы просто сидели и молчали.
– Вик, а транспорт-то точно придет?
– Перескочил Серега на другую тему.

И это была не наша тема. Транспортный корабль должен был прибыть на Дивер еще месяц назад, чтобы забрать нас, последнюю группу людей, оставшихся на планете, и доставить на Терцию, куда в основном и перебазировалась вся наша колония. Но корабль не пришел, и никто не знал, почему он не пришел. Это было постоянным поводом для мрачных мыслей у взрослых. Нас же это мало занимало. Даже если корабль и не придет, мы от этого не погибнем, наш подземный поселок способен обеспечивать нас всем необходимым не одну сотню лет. Разве что планета упадет на солнце, но вроде бы, согласно новой теории тяготения такого не должно произойти. Но кто сейчас верит теориям? Если старая оказалась неверной, то и новая может тоже дать сбой.

– Должен придти, обязательно должен, - ответил я, немного подумав, и добавил, - нас ведь не должны бросить, люди людей в наше время не бросают.

– Но ведь они же еще месяц назад должны были прилететь, а до сих пор нет никаких известий.

– Мало ли какие проблемы могли появиться у других звезд.

Сережка кивнул в ответ, и еще немного помолчав, неожиданно для меня предложил:

– Вить, давай, прямо сейчас, сходим на космодром?

– Туда же больше часа топать, - возразил ему я, - а рассвет уже совсем скоро, изжаримся ведь.