Чтение онлайн

Тут же к нам, с фонариком в руке, влетел Сережка:

– За костюмом?
– спросил я.

– Ага, - последовал ответ.

– На, одевайся, - я подал ему костюм.

Сережка попытался быстро натянуть его на себя, но запутался ногами в штанинах и, не поддержи я его, то наверняка растянулся бы на полу.

– Не торопись, Серега, никто без нас не улетит.

Он гневно стрельнул в меня глазами, молча и аккуратно надел на себя костюм и сразу же убежал к себе. Я даже не попытался задержать его и извиниться, хотя и почувствовал себя виноватым перед ним. Все-таки посмеялся над ним, хотя и обещал совсем другое. Ну, да ничего, успею еще не раз извиниться. До Земли ведь еще три месяца лететь, десять раз еще успеем, и поссориться, и помириться.

– Ну, все, пора, - сказал папа и направился к выходу.

Я взял в руки пару сумок и пошел за ним. Но он заметил это и остановил меня:

– Вик, все это нужно оставить, мы уходим налегке. Там есть все необходимое.

– Но почему?
– вырвалось у меня.

– Все вопросы по дороге, идем быстрее.

Но задать ему вопросы я не успел. Он встретил Председателя, и они начали о чем-то вполголоса говорить. Я же увидел идущего немного впереди Сережку и, конечно же, догнал его.

– Сереж, ты меня извини.

– Ты о чем, Вик?

– Получается, что я над тобой посмеялся.

– Ты же не специально. И я ничуть даже на тебя не обиделся.

– Спасибо, - сказал я, и на душе у меня все-таки отлегло, - Сереж, ты не знаешь, почему мы уходим налегке?

– Откуда? Никто ничего не хочет объяснять. Я с собой только это и взял, - он протянул мне узкий футляр из прозрачного пластика, в котором лежала тонкая каменная пластинка.

– Что это?

– Не узнал что ли, это же диверит, камень, найденный только здесь, на Дивере.

– На память?

– Можно и так сказать. Но вообще-то я эту плитку разломлю, половинку оставлю здесь, а вторую возьму с собой.

– Как талисман?

– Скорее как символ того, что хоть кто-то из нас потом вернется сюда и сложит половинки в целое. Правильно?

– Если ты так считаешь, то наверно правильно.

– Только тогда надо, чтобы из поселка мы вышли последними. Чтобы никто нам не помешал.

– Притормаживаем.

Мы начали пропускать вперед тех, кто шел позади нас, и на площадку перед лестницей мы вышли уже последними. Здесь стоял сам капитан Рикст:

– Поторапливайтесь, ребята, старт уже скоро, - сказал он нам, слегка улыбнувшись.

– Мы быстро, дядя Артур, - сказал Сережка.

Он разломил плитку, одну половинку положил рядом с лестницей в небольшую нишу, так, чтобы никто не мог на нее случайно наступить, вторую же, вместе с футляром, сунул под костюм и тут же заспешил вверх по лестнице. Я же пошел рядом с капитаном, решив, что уж у него-то я точно узнаю все.

– Скажите, почему нам приказано идти налегке?

– Иначе "Игла" оказалась бы просто перегруженной для первого внепространственного маршевого режима, а идти на втором - потерять лишние два месяца. У нас и так каждый килограмм на учете. Мы даже часть своих запасов оставляем здесь... Но ничего, на Земле у вас будет все необходимое, даже то, чего здесь не было, Земля - богатая планета.

– Но ведь до Земли нам еще целых три месяца лететь.

– Вы их просто не заметите. Эти три месяца окажутся для вас одной долгой ночью. Уснете, а проснетесь уже на Земле.

– Не понимаю, - сказал я, искренне удивившись.

– Видишь ли, "Игла" - это не пассажирский корабль и даже не транспортный, ресурс системы жизнеобеспечения у нас ограничен. Поэтому вам придется полежать в анабиозе. Сейчас это нисколько не опасно, как будто простой сон. Так что можешь не бояться.

– Я и не боюсь, - сказал я, хотя если говорить честно, мне сделалось довольно не по себе. Странным образом это сильно напомнило мне Сережкин сон. Нужно догнать его и обо всем рассказать. Я обогнал капитана и поспешил наверх, но Сережку я уже не догнал. У выхода стояли дисколеты с "Иглы", а несколько уже взлетели. А Сережки же наверху уже не было.

– Он уже улетел, - сказал мне папа, - а увидитесь вы теперь только на Земле.

– Значит, ты все знал и ничего нам не сказал об этом, - выпалил я.

– Ну, что ты, Вик, я и сам узнал об этом только сейчас, от Карла. (Карлом звали нашего Председателя.)

– Но мне нужно обязательно кое-что сказать Сережке.

– На Земле у вас будет уйма времени.

– Как ты не понимаешь, это нужно сказать еще до отлета.

– Может быть, вы еще увидитесь, на "Игле".

Только на это я и надеялся. Мне казалось, что если я ничего не успею сказать Сережке, то это будет чем-то вроде предательства по отношению к нему. Как мы добирались до "Иглы", я плохо запомнил, потому что не о том тогда думал. Не запомнил даже того, толи мы поднимались в корабль на лифте, толи сразу прибыли в ангар. Сережку я все-таки увидел, но уже ничего не мог ему сказать. Он, неестественно бледный, лежал под прозрачной крышкой анабиозного контейнера и словно бы спал. Я плохо себе представляю, что же тогда со мной случилось, потому что практически ничего не запомнил. Возможно, я заплакал, что вовсе не подобает парню, которому уже почти четырнадцать, но может быть, и нет, я просто не помню этого. В себя же я пришел, лежа поверх одеяла на кровати в маленькой корабельной каюте. Рядом сидел капитан Рикст, который очевидно и привел меня в чувство. Я постарался полностью успокоить себя и, как ни странно, это у меня сразу же получилось.

– Извините меня, пожалуйста, за такое поведение, - смущенно сказал я и добавил, - мне наверно уже пора в анабиоз?

– Ничего особенного не случится, если ты еще какое-то время пободрствуешь. А если захочешь, то и весь полет, все три месяца.

Я ничего не ответил ему на это. Он еще минуту посидел рядом, глядя куда-то в сторону, потом поднялся, укрыл меня одеялом и пристегнул поверху широкими эластичными ремнями:

– Поспи немного, успокойся. Через пятнадцать минут мы уже стартуем, но, скорее всего, ты просто ничего не почувствуешь.

Я только кивнул в ответ на это и закрыл глаза. Почти сразу же я уснул и действительно не почувствовал ни того, как "Игла" оторвалась от Дивера, ни того момента, когда звездолет выскользнул из нормального пространства в Пустоту, пространство не вполне реальное, и понеслась к далекой Земле, во много раз обгоняя свет. Проснулся же я оттого, что в каюте снова появился капитан и включил полное освещение. Он явно был в хорошем настроении, что сразу же виделось во всем его облике. Посмотрев на него, я и сам улыбнулся и потянулся изо всех сил.

– Ну, как, космонавт, выспался?
– спросил он.

– Ага, - ответил я, уже отстегивая ремни.

– Наверно ты не против и поесть?

– Как стая голодных крокодилов.

– Тогда умывайся, и идем.

Умыться можно было тут же, не покидая каюты. И когда я это сделал, капитан проводил меня в столовую. Столовая на корабле оказалась небольшой, всего на десять - пятнадцать человек, не больше, и довольно уютной, с одним большим общим столом, за который капитан и усадил меня. Он придвинул ко мне накрытый белой салфеткой поднос:

– Когда пообедаешь, найдешь меня в кают-компании. Это одним ярусом ниже, вторая дверь направо. Хорошо?

Я кивнул, и капитан удалился, оставив меня в одиночестве. На аппетит я не жаловался и быстро справился с предложенным мне обедом. Но, похоже, что в полном одиночестве я все же не был, потому что, когда я пообедал, в стене сразу же открылось окно, и ровный голос из укрытых в стене динамиков произнес:

– Поставь поднос сюда.

– Спасибо, - коротко сказал я кибермозгу звездолета, убрал поднос, куда требуется, и вышел из столовой.