Чтение онлайн

– Но я не могу понять твои поступки. Мне кажется, что тебя как будто временами подменяют, и ты вдруг становишься совсем-совсем другим… – Доминика не знала, что ей дальше думать про него, что сейчас сказать ему.

Эмиль как-будто почувствовал, что она на гнетущем перепутье:

– Не надо ничего говорить. Не надо слов. Самое главное – сейчас успокоится. Всё со временем разъяснится, и ты поймешь мое поведение. Это просто мои маски, личины, которые я вынужден носить временами для пользы нашего дела. Позволю себе отступить на минуту от прямой темы разговора, но однажды я наткнулся в библиотеке на один старинный раритет. Не уверен, что тебе это название что-нибудь скажет, но там повествовалось о «хиппи». Было такое молодёжное движение в двадцатом веке, и судя по всему, оно было довольно вздорное, наивное и праздно-пустое, однако его основная идея была, по-моему, очень благородна и мудра. Выражалась, она всего в одном лозунге: «Занимайтесь любовью, а не войной». Хороший рабочий принцип, как ты думаешь? Вот я и стараюсь ему следовать, но, к сожалению, это порой так же опасно, как и пресловутая война.

Тут он аккуратно отстранился от Доминики и тихо сказал:

– Пора на прием к Герцогине. Ничего не поделаешь, работа.

Он по-отечески нежно вытер слезы на её щеках и ласково, но настойчиво подтолкнул в сторону каюты:

– Иди. Приведи себя в порядок. Собирайся поскорее. Там, наверное, наши уже ждут.

… Когда Доминика была окончательно готова к балу и вышла из каюты, она обнаружила, что Эмиль по-прежнему стоит в коридоре, да ещё и лицо руками закрыл. Он как будто и не собирался никуда ехать.

– Ну а ты что? – спросила Доминика, и ей стало ужасно неловко от того, что она привела его в это состояние оцепенения. – Почему не собираешься? Ты что, решил вообще никуда не ехать?

– Нет. – Эмиль убрал руки от лица, и Доминика увидела его неожиданно веселую и даже бесшабашную улыбку. – Пора разыграть ещё одну партию. Смею заверить, эта партия может превзойти все ожидания…

Тут он осекся, не закончив фразы, а потом уже серьёзно добавил:

– Ты езжай пока одна и не волнуйся, я появлюсь во дворце вовремя. И возьми, пожалуйста, большой флаер, уверен, что он пригодиться всем землянам в посольстве: ведь как-то неудобно приезжать на такой прием в чужих машинах.

Доминика насторожилась, почувствовав, что он опять что-то затевает, но возражать не посмела и пошла в шлюз большого флаера, бросив на прощанье:

– Ты только не вздумай одеть что-нибудь с серебром. На этой планете серебро положено носить только особам венценосного рода.

Зала была ярко освещена и кишела людьми в карнавальных костюмах. Бабочки, розы, лисы, клоуны, торговцы сладостями, феи, пасторальные пастухи с пастушками, садовницы и садовники, фокусники, золушки и разбойники, бравые средневековые рыцари и напомаженные и напудренные добела дамы в кринолинах – каких только нарядов не было тут! Играла музыка, крутились танцующие пары, но настоящий бал ещё не начался. Не было самой главной персоны – Великая Герцогиня ещё не появилась. И вот, наконец, протрубил громкий торжественных сигнал, подаваемый сопровождающими флаерами, музыка сразу же стихла, танцующие пары остановились, а разговоры сию же секунду превратились в шуршащее перешептывание. Все взоры устремились на площадку за хрустальными дверями, где уже и без того было много разноцветных и, без сомнения, самых роскошных в Герцогстве флаеров.

Сразу несколько звёзд упали с черного ночного неба и превратились в эскорт герцогского флаера, а самая большая и сверкающая ярче всех звезда стала крупной серебристой машиной, гравитатор которой был украшен треугольной великогерцогской эмблемой. Дверца флаера отворилась, и из неё, сопровождаемая с обеих сторон приближёнными в белых костюмах, вышла Великая Герцогиня. Она была в серебряном длинном платье, таких же туфлях и перчатках, на её шее блистало колье из редчайшего вакуумного жемчуга, а на голове, покоясь на роскошных смоляных волосах, присыпанных алмазной пудрой, сияла бриллиантовая диадема в виде солнечной короны при затмении, олицетворяющая полную и безраздельную власть. Поверх была наброшена прозрачная вуаль, которая была так легка, что как будто парила, переливаясь всеми цветами радуги и создавая божественный ореол вокруг головы венценосной особы. В левой руке Великая Герцогиня держала за палочку полумаску в виде серебряной бабочки.

Её Величество прошествовала в зал, сопровождаемая своей свитой и телохранителями. Все расступились, давая ей дорогу. Придворные кавалеры застыли в почтительном поклоне, дамы присели в глубоком реверансе, слуги пали ниц, не смея поднять глаз, даже охрана, выстроившаяся по сторонам, опустила блестящие дула бластеров, и только земные посланцы, группой стоявшие немного в стороне от всех, сильно выделялись из общей благолепно приклоняющейся массы. Земляне-мужчины – все стройные, высокие, с красивыми молодыми лицами, только слегка склонили головы, а землянки – тоже под стать своим спутникам исключительного очарования и красоты женщины сделали легкий реверанс. Половина посланцев была уже знакома Великой Герцогине, вторая половина – новоприбывшая смена слегка заинтересовала её. Она даже повернула голову в их сторону и тихо спросила у семенящего рядом секретаря: «Кто же именно из этих «картинок» тот самый «звездный» капитан? На что получила ответ, что его ещё нет, и даже слегка нахмурилась, шепнув секретарю: «Неужели он решил пренебречь приглашением? Это отвратительно, он может все испортить!»

Но не успела она поудобнее присесть на бархатные подушки специально приготовленного для неё золоченого кресла-трона и высказать на ухо секретарю всё, что она думает по поводу дерзкого землянина, как часы начали бить полночь и в ту же секунду за хрустальными дверями грациозно приземлился ещё один флаер. Придворные ахнули. Флаер был точно такого же серебристого оттенка как герцогская машина, и даже очертания эмблемы на его гравитаторе тоже были треугольными. Из машины вышел человек и направился к дверям залы. Стража преградила ему путь, но он с полным достоинства и даже, как показалось Герцогине, пренебрежительным жестом достал золотую карточку приглашения, и гвардейцы почтительно расступились, давая ему дорогу. Удивленный шепот пронесся по залу, присутствующие невольно склонили головы перед блеском царственного мерцающего серебром одеяния, а земляне, те с недоуменными улыбками склонились чуть ли не до пола.

Герцогиня даже привстала от любопытства и удивления.

«Стройный, лицо с гармоничными чертами… – вертелось у неё в мозгу. – Ага! Это несомненно он… Он, чёрт его побери, но какой!»

– Слушай, – прошептала она секретарю. – Ты мне конечно же наврал про 63 года! Он так молод…

– Мои сведения всегда точны, – шепнул в ответ секретарь. – В противном случае я бы не осмелился докладывать вам об этом. У этого человека одной летной практики больше сорока лет, просто продолжительность молодости, да и вообще жизни в Содружестве в пять раз больше, чем у нас.

– Все равно! – не успокаивалась Герцогиня, шепча секретарю в самое ухо. – Ты меня намеренно обманул. К тому же ты не посчитал нужным добавить, что он не только «важная птичка» из-за должности, но и принц по рождению.

– Но, миледи, у землян не бывает принцев… В Содружестве процветает плебейская вольница… – попытался возразить секретарь, но замолк под её гневным взглядом.

Доказать свои слова он при всём желании сейчас не смог бы. Во-первых, потому что Её Величество иногда и слышать не желала никаких доказательств, а это был именно этот случай; и, во-вторых, земляшки почему-то решили разыграть комедию с преклонением: то ли им захотелось подурачиться на маскараде, то ли пришло в голову показать в понятной здешнему собранию форме, как они уважают и даже боготворят своего героя. Но труднее всего было низвести то обстоятельство, что этот человек явился в одежде герцогской принадлежности. Ведь даже белый цвет позволялся только дворянам. (Кстати, посланцы беззастенчиво носили одежду белого цвета, хотя в Содружестве по проверенным самым тщательным образом сведениям на самом деле не было никакого дворянства. Герцогиня же относилась к этой дерзости вполне спокойно, считая, что устанавливать дипломатические отношения посылают не каждого, а только людей благородного происхождения, и поэтому отвергая все так хорошо обоснованные доводы и доказательства.) Но уж серебряный цвет имели право использовать в своей одежде только особы королевской крови, и земляне знали это из «Сборника правил дворцового этикета» и никогда не переступали через «закон серебра». Даже серебряные нашивки на кителях капитанов Объединенного Флота Содружества, прилетавших на эту планету, заменялись на нашивки красного цвета, что по понятиям здешнего «табеля о рангах» соответствовало принадлежности к высшей военной касте. Но в этом случае земляне вдруг переступили запрет. Это случилось в первый раз за то время, которое посланцы Содружества находились на этой планете. И как переступили! Во-первых – серебристый флаер, во-вторых – это одеяние.

– Как ему идет военная форма… Он просто бог… – прошептала Герцогиня. – Ты наврал, конечно же наврал мне про 63 года! Ему по любому не больше 36, ты не иначе как перепутал цифры… Но в остальном ты не ошибся, всё сходится: стройный, лицо правильное, глаза голубые… Какое лицо! Какие глаза! Благородство играет в каждом его жесте, в каждой черте! А кожа? Она белая как снег. Вот что значит проявившаяся во всей красе благородная кровь! Он просто поразительно хорош… Слишком хорош… – Она мечтательно закрыла глаза и совсем тихо, так что секретарь еле различил слова, добавила: – Он будет моим, непременно будет моим…

Секретарь захотел было сказать какую-нибудь колкость в адрес землянина, но передумал. Ведь Великая Герцогиня действительно была увлечена, увлечена серьезно, и по крайней мере часа на два. Это не было предусмотрено, но и не ставило план под угрозу.

– Кстати, – вдруг украдкой толкнула секретаря в бок Герцогиня. – Напомни-ка мне, как его имя?

– Его зовут Эмилио Алекси… Посмотрите, он направляется прямо сюда, даже не дожидаясь, пока его представят подобающим образом. Все посланцы Содружества являют из себя развязанную пренебрежительность к короне, но этот нагл просто до безобразия!