Чтение онлайн

– Я с самого начала знал, что так будет, могучий, - негромко произнес он, садясь в седло подведенного слугой коня.
– Мало толку было искать меда в осином гнезде. Да не оставит тебя в будущем удача!

Хуанфу Сун ничего ему не ответил, лишь его руки сами собой сжались в кулаки. Он прошел мимо своей лошади, будто не заметив, и, свернув в сторону, пешком двинулся прочь от дворца по людной улице. Через двести шагов его ударил в плечо ком грязи. Яростно стиснув рукоять меча, генерал завертелся на месте, но люди вокруг с равнодушными лицами спешили по своим делам. Лишь изредка, когда он не мог этого видеть, то один, то другой прохожий бросал на него косой пристальный взгляд.

Победы и поражения - удел полководцев. Хуанфу Сун видел в жизни и то, и другое, и славе его было суждено умереть вместе с ним. Но народной памяти о нем как о самом кровавом и безжалостном усмирителе даосского восстания - этой памяти, заклеймив его в глазах потомков, суждено было пережить века...

А наместник Дуньцю между тем, не подозревая о своем новом недруге, также принимал у себя императорского ду-ю. О затее алчных евнухов Цао Цао заранее узнал от деда и как следует подготовился к визиту проверяющего, которого из-за близости к охваченным мятежом территориям сопровождал целый отряд. Тот, впрочем, тоже был прекрасно осведомлен о том, чьим внуком является его своенравный собеседник и, в отличие от посещавшего Аньси чиновника, вел себя совсем по-иному.

– Вот уж никак не ожидал я обнаружить такое благополучие в далеком от Лоян северном уезде, - подобострастно восклицал он за ужином.
– Почти все ваши соседи к югу и северу, сяньшен Цао, жалуются на бескормицу и на то, что им нечем засевать поля - а у вас полным ходом идет посевная!

– Ваши слова честь для меня, сяньшен Фань, - поклонился в ответ Цао Цао, отхлебывая из чашки вино.
– Я еще молод и не обладаю талантами, но в меру скромных своих сил делаю все, чтобы вверенное мне население не бедствовало.

– Как же вы добились подобного процветания?

– О, всего лишь исправляя то, что должно было быть исправлено.

– Достойное начинание, - закивал головой ду-ю.
– Что же именно вы исправили?

– Приехав на место, я быстро убедился, что мой предшественник был человеком низким и не следовал своему долгу, - Цао Цао пренебрежительно взмахнул ладонью.
– Вместо того, чтобы заниматься делами уезда, он постоянно шептался с горсткой местных богатых купцов и, принимая от них взятки, позволял им безнаказанно проворачивать свои делишки. Стража уезда бездельничала и вместо того, чтобы ловить бесчинствовавших в округе разбойников, отсиживалась по домам...

– Как печально это слышать, - со вздохом закатил глаза чиновник.
– Что же вы предприняли?

– Выяснив обстановку, я для начала притворился, что ничем не отличаюсь от прежнего начальника Дуньцю. Я стал проводить дни в беспечности, предаваясь пьянству и охоте и не занимаясь делами. Постепенно купцы, насторожившиеся было после моего приезда, поверили моему обману и успокоились.

– Как умно!
– поддакнул ду-ю.

– Я был с ними обходителен и весел, изображая молодого, опьяненного властью глупца. Поэтому однажды вечером купцы все вместе явились ко мне с подарками и стали просить, чтобы я освободил их обозы от дорожных пошлин.

– И что же вы с ними сделали?

– Убил их всех.

Поперхнувшись, чиновник удивленно посмотрел в непроницаемое лицо Цао Цао. Ему стало не по себе.

– Вы их убили?

– На стражу надежды не было, но вместе со мной в уезд прибыл отряд в пятьдесят всадников, которых я выдавал за егерей и моих слуг, - безмятежно ответил наместник.
– Вина купцов была очевидна и доказана, так что необходимости в суде не было. По сигналу мои люди закололи этих негодяев.

– Справедливое возмездие, - осторожно заметил ду-ю.
– А потом?

– Их неправедно нажитое богатство я забрал в пользу казны и пустил в оборот, чтобы закупить зерно и пищу для людей. Торговать я умею и выручил достаточно, чтобы люди могли не только засеять поля, но и не голодать до урожая. И я велел объявить, что отныне судьба купцов будет ждать каждого, кто даст или будет вымогать взятки в здешних местах... Но что это? Ваша чаша все еще полна, сяньшен Фань? Неужели мое вино прогоркло?

– О нет, нет, - чиновник поспешно замахал руками.
– Я просто... э-э-э... так заслушался вашим рассказом, что забыл о еде и питье. Значит, именно так вы победили голод в Дуньцю?

– Да, - Цао Цао подал знак, чтобы прислужница снова наполнила его чашу.
– Потом возле уезда появился отряд Желтых повязок, отступавших откуда-то с севера. Набрав добровольцев в деревнях, я перекрыл им дорогу, а ночью поджег лес, в котором они укрывались. Большая часть бунтовщиков была перебита, но некоторых мы взяли в плен и прямо сейчас держим их в темнице...

Наклонив голову и подавшись вперед, он впился взглядом в глаза проверяющего.

– Я разбил повстанцев и имею свидетелей, которые могут это подтвердить, - с расстановкой отчеканил он.
– Вы понимаете это, господин Фань?

– Э, да, конечно!
– проверяющий закивал головой с такой силой, что она, казалось, вот- вот отвалится.
– Вы настоящий герой нашего времени. Я обязательно доложу императорскому двору о ваших успехах и достижениях! Вас наградят, уверен.

– Благодарю вас за честность и искренность, - снова поклонился Цао Цао.
– А пока давайте же оставим государственные дела и будем радоваться жизни. Девушки, музыку!

После затянувшегося почти до полуночи ужина проверяющего, напившегося совершенно пьяным от волнения, под руки увели спать. Цао Цао, тоже изрядно захмелевший, отослал служанок и вышел на веранду подышать свежим воздухом. Растущий месяц освещал раскинувшуюся перед ним приречную низину, где вдоль заросших камышом берегов лепилось несколько деревень. На песке возле них сохли черные лодки. Прибрежный тростник колыхался под ветром.

Пальцы Цао Цао начали постукивать по перилам веранды, сперва медленно, а затем все быстрее и быстрее. В нежащемся на винных волнах уме начали всплывать строки:

Я буду пить вино и веселиться,

Ведь кто сказал, что длинной будет нить?

Вся жизнь росой под солнцем испарится,

Ушедших горьких дней - не позабыть...[3]

Подбежавший по приказу слуга исчез в доме и вскоре вернулся с узкой дощечкой, кистью и тушницей. Лениво облокотившись на перила, наместник обмакнул кисть в тушь, улыбаясь своим мыслям и поглядывая на луну.

На следующее утро, уже садясь в носилки, ду-ю вдруг хлопнул себя по лбу:

– О, память, память! Чуть не уехал!

– Что случилось, баогуй Фань?
– удивился Цао Цао, стоявший возле носилок.
– Я о чем-то не рассказал вам?

– Нет, могучий, это моя голова совсем прохудилась от долгого путешествия и всех этих проверок, - покопавшись среди подушек, проверяющий извлек на свет бамбуковый свиток.
– Ваш почтенный дедушка наказал передать вам вот это письмо. Теперь придется задержаться здесь, пока вы будете писать ответ...