Чтение онлайн

Ну просто прелесть! Я еле дождалась окончания танца. Смотреть и не топать было довольно трудно, поэтому, как только в холле стало немного тише, я потянула за рукав бедного Фильку к барабанщику.

— Филь, ты обязан меня научить! — и тут же барабанщику. — Здравствуйте, а вы не могли бы сыграть ещё раз, я не все движения запомнила.

— Алин, ты дурная, это военный кавитрак. Его женщины не танцуют.

— Почему?

— Ну, не знаю, не принято.

— Ну и что? Ну, пожалуйста, Филя! Я очень хочу научиться так топать и кружиться.

— Топать ты и без меня умеешь!

— Ну, Фиииль! Стой, а может, ты и сам не умеешь?

— Ладно, давай станцуем, ведьма, — недовольно проговорил Филька, — но ты, наверное, будешь первой девушкой, танцующей кавитрак.

— Ну вот и отлично! Поехали!

Как часто я была неповоротлива и неуклюжа, но танцуя этот кавитрак, я вдруг стала другой. Топала ногой тогда, когда было нужно и скользила, отступая, ровно до того момента, пока это было необходимо. А ритм между тем всё ускорялся, моя синяя юбка вдруг стала мне мешать, оплетая ноги, а от аккуратного пучка на голове ничего не осталось — все шпильки давно ускакали от хозяйки, но проигрывать Фильке я была не намерена. Азарт буквально бурлил в моей крови, но вдруг со стороны входной двери послышалось:

— Древнейшего хранителя Альвенты напугала, кавитрак танцует. Чем ещё порадует милая барышня?

Прислонившись плечом к дверному косяку, стоял великан, макушкой чуть не достающий до притолоки. И этот великан с интересом разглядывал меня. Меня, деревенскую ведьму, этот мужчина разглядывал так, словно я была наследной принцессой кого-то сказочного королевства. От растерянности я забыла обо всём на свете, и отчего-то мне казалось, что встреча с этим человеком была предопределена давным-давно.

И всё же в руки себя пора было брать, а не стоять и глазеть на этого типа, словно на музейный экспонат.

— Вот, Филька, учись! Милая барышня! А ты всё — ведьма деревенская, ведьма деревенская, — пропыхтела я и принялась собирать свои заколки. Но потом опомнилась. — Подождите, какого это хранителя я напугала?

— Головёшку, — шёпотом подсказал Филька.

— Вениамин Серый — первый из обосновавшихся в Альвенте хранителей, — с улыбкой пояснил мужчина.

— Вы — господин оро Маруто? — на всякий случай уточнила я.

— Он самый, — кивнул мужчина.

— Подождите секундочку.

Но пока я собирала шпильки и пыталась с их помощью вновь соорудить на голове причёску, вокруг этого Маруто собралась целая толпа из желающих поздороваться, спросить о чём-то, рассказать что-то архиважное, да и просто — помешать мне добраться до источника важной информации. Но не тут-то было. Активно работая локтями и распихивая в разные стороны всех со своего пути, я всё же смогла добраться до Филькиного тренера и выпалить:

— Уважаемый! У меня к вам дело жизни и смерти, и мне ну очень нужно с вами поговорить.

— Да, да, я заметил, — выдал этот тип, явно намекая на наши с Филькой пляски. Но всё же, бросив в сторону озадаченного Фильки «Мы будем у меня», направился к какой-то двери, ну а мне ничего другого и не оставалось, кроме как бегом броситься за ним.

Но стоило мне пройти сквозь дверной проём, как я оказалась перед знакомым коричневым домом. От неожиданности запнулась, чуть не грохнулась и брякнула:

— Могли бы и руку предложить.

— Ага, и сердце и всё прочее, — открывая дверь в дом, ответил этот вредина.

— Да я же не об этом! — от стыда не знала куда деваться, поэтому я решила воспользоваться советом нянечки «Не знаешь, что сказать — скажи первое, что придёт в голову». Ну, я и сказала:

— А где головёшка?

— Я не головёшка! — громкий крик разнёсся по всему дому.

Немного осмотревшись, обратила внимание на огромного кота, который развалился на спинке единственного кресла, стоящего в холле. Невероятная пушистость, серый окрас и большущие светящиеся глаза указали мне на новый облик хранителя. Если можно было бы сгореть со стыда, я бы уже являла собой горстку пепла на ковре.

— Простите, пожалуйста, просто я никак не ожидала увидеть хранителя в таком… необычном виде. Вы знаете, в энциклопедии о сохранных духах Аравии много сказано о различных хранителях: и про то, что вы можете принимать практически любой облик, и про то, что посторонним на глаза стараетесь не показываться, и про привязанность к хозяевам дома. Но я почему-то никак не ожидала, что хранитель может превратиться в отрубленную голову какой-то страшной обезьянки, которая, к слову, ругалась, как портовый грузчик.

А что? Во многих книгах было сказано, что портовые грузчики ругаются просто виртуозно, с применением различных красочных речевых оборотов, коих в воплях хранителя оро Маруто было с избытком. Правда, после моей покаянной речи воплей не было — кот дико вытаращил на меня глаза и с громким хлопком исчез.

Вот и извиняйся после этого.

— Не расстраивайтесь, он иногда бывает немного обидчив. Проходите, — приглашающим жестом оро Маруто предложил пройти в гостиную, а когда мы вошли, спросил, — Алина, скажите, а вы понимаете, что в современном обществе является дурным тоном, когда молодая девушка находится с мужчиной наедине?

— Да? Наверное. Но мне сейчас не до всяких глупостей, — отмахнулась я. — Мне очень нужна ваша помощь, или хотя бы совет, к кому я могу за этой помощью обратиться.

— Ну, тогда я вас слушаю, — серьёзно проговорил хозяин дома, присаживаясь в кресло, без слов предлагая мне второе.

— У меня мама…Она временами как будто превращается в каменную статую. Она не моргает, не дышит, сидит, словно фарфоровая статуэтка. Я не знаю, когда это всё началось, но в течение последних шести месяцев не проходит и дня, чтобы мама не застывала на несколько часов и я очень боюсь, что однажды она застынет так навсегда.

— Скажите, а ваш отец жив? Что с ним произошло?

— Что? Я не знаю, а почему вы спрашиваете?

— Вы не знаете, кто он? — оро Маруто был явно озадачен.

— Нет.

— В таком случае, может быть, вы знаете, был ли у вашей матери близкий мужчина некоторое время назад, который, скорее всего, исчез из её жизни?

— Вряд ли такое возможно. Мы живём очень обособленно, в нашем доме и простые гости бывают крайне редко.

— Тогда я вряд ли смогу вам помочь. Судя по рассказу, ваша мама южанка. Только женщинам островов характерна, что называется «потеря сердца». И раз она стала застывать каждый день, то у неё осталось не больше года, конечно, при условии, что вы не разыщете «хранителя её сердца». Будущее вашей родительницы возможно только рядом с ним.