Чтение онлайн

— Что за ерунду вы мне рассказываете? Какая ещё потеря сердца? И где я вам найду этого хранителя? Бред какой-то.

К такому я была явно не готова: надеялась на то, что маму может быть кто-нибудь сглазил или порчу какую навёл. И нам просто нужно найти человека, который убрал бы с неё эту гадость. А сейчас мне что делать? Не в силах усидеть на месте, я вскочила с кресла и просто за голову схватилась. Понятно, что в этом доме мне ничем не помогут, так что пора бы на выход. Но стоило мне только приблизиться к двери, как она прямо перед моим носом захлопнулась, а хозяин дома спокойно произнёс:

— А вы, собственно, куда?

Максимально злобно зыркнув на вреднючего хранителя, помешавшего мне выйти, всё же ответила оро Маруто:

— Я? К Фильке. Мне к маме нужно, — вдруг в голове начала выстраиваться цепочка возможных действий. Хиленькая, конечно, но что имеем. — Нужно ей всё объяснить, вдруг она не понимает? Нужно спросить её об отце. Я почти уверена, что её сердце у него. Нужно его разыскать обязательно, он, наверное, не знает, что без него мама… — последнее слово произнести не смогла и просто с силой сжала зубы, чтобы не расплакаться.

— Вы можете мне рассказать, что вам известно о втором вашем родителе?

— Да толком ничего. Ни имени, ни места проживания я не знаю. Лишь вчера мне мама только сказала, что он маг, добрый и сильный. А ещё я на него похожа, и вроде бы он плавает отлично.

— Да, негусто. Присядьте, Алина, вам нужно успокоиться.

Я вновь плюхнулась в кресло.

— У вас на шее крайне занятная вещица, как я вижу. Скажите, зачем вам этот ограничитель? — неожиданно спросил хозяин дома.

— Он сдерживает мою магию, — как маленькому ребёнку объяснила я всезнающему филькиному тренеру.

— Это понятно, но разве вы сами не можете?

— Нет.

— И каким же даром наградила вас природа?

— Даром? Да вы шутите. Некромантия — это проклятие какое-то. Зачем она вообще нужна? Меня вся деревня наша стороной обходит. Вон, Филька и то ведьмой деревенской называет, а ведь дипломированный маг-портальщик.

— А почему вы не стали учиться? Как я понял, дело не в нехватке денежных средств.

— Мама говорит, нам не стоит уезжать из деревни. Да и спокойнее у нас стало. Всю местную нежить, которую я случайно подняла, мужики давно повторно уложили; конечно, случаются иногда неприятности, но мама всё равно считает, что дома нам будет лучше.

— Какие неприятности?

— Разные, — голос филькиного тренера странным образом успокаивал и мне уже совершенно не хотелось куда-либо бежать. Так хорошо было сидеть в этой уютной гостиной и разговаривать, — в прошлом году, например, недалеко от деревни кит на берег выбросился. Почему это произошло, я не знаю, только он там несколько дней пролежал, до того как я к нему вышла. А как только я поближе подошла, он вдруг как дёрнется, и пополз по песку в мою сторону. Я от визга голосовые связки сорвала — неделю потом разговаривать не могла.

— И даже после этого решение вашей матушки осталось неизменным: нос из деревни не высовывать. Чудеса. А сколько вам лет?

— Девятнадцать.

— Да? А как давно семья вашей матушки перебралась на материк?

— Тут такое дело. Я родилась где-то на островах. Однажды, ещё в детстве, я подслушала разговор мамы с нянечкой, они что-то обсуждали тогда, даже немного спорили, и в ответ на какое-то замечание мамы нянечка ответила «Алина там родилась, Лэндориум — её дом». Потом уже выяснила, что Лэндориум — один из островов на юге, и, кажется, это тайна.

— Но этого не может быть. Насколько мне известно, вот уже двадцать два года как все связи с Океанией разорваны и перемещений между материком и островами нет никаких. Ни одного случая.

— Но почему?

— Точной причины я вам не скажу, но, думается мне, официальная версия далека от истины.

— Тогда получается, отец просто не может до нас добраться, раз связей с островами нет.

— Возможно и так. Островитянам нелегко перестроиться к жизни на материке. Наши магические потоки отличаются от южных, они слишком замыкаются на носителях. Вы знаете, что на островах нет магических академий как таковых. В то время как любой работодатель Аравии при устройстве на работу в первую очередь поинтересуется, где и в каком году ты закончил Магическую Академию.

— А как же там обучаются управлению магией?

— В каждом городе есть Школы Магической Адаптации. Ведь не любым магическим даром можно управлять, некоторые виды магии можно только принять и научиться жить с ними в мире и согласии.

— Как бы я хотела попасть на острова, — вздохнула я.

На что оро Маруто ничего не ответил и лишь перевёл взгляд на окно, будто бы оно расскажет ему великие тайны мироздания.

— Думаю, вам пора к Филе, Алина. Отправляйтесь к матери, попробуйте разузнать больше информации об отце. Но хочу предупредить — скорее всего, она вам ничего не скажет, иначе бы давно уже это сделала.

— Понимаю. Но я всё равно его найду. Ну, или ему придётся найти меня, — в этот момент я ужасно захотела найти отца. Найти и рассказать ему всё, что о нём думаю!

Накупив сладостей Янине и Эве, мы с Филькой отправились обратно. В деревне я немного поболтала с девочками, отдала им подарки и, попрощавшись, отправилась домой. Правда, до дома не дошла — свернула к побережью. Мне нужно было немного побыть одной и попробовать понять, как действовать дальше. Из возможных источников информации кроме мамы у меня были только Таша и Эрик, ну и, может быть, заметки Анечки. После того, как она нас покинула, все её вещи перенесли на чердак. Может быть, в её записях найдётся что-то важное?

На помощь мамы я сильно не рассчитывала — прав Маруто, она бы давно всё мне рассказала, если бы хотела, да даже сказку какую-нибудь могла бы выдумать для ребёнка, но мы практически никогда не говорили об отце. Всевозможными способами уходила от разговоров о нём.

А ещё вспомнились письма Анечки. Няня иногда писала кому-то о том, что все мы живы и здоровы, прибавляя в случае необходимости список покупок. Какое-то время, когда руки совсем плохо стали слушаться Анечку, письма за неё писала я. До сих пор не понимаю, отчего роль секретаря досталась мне, девятилетнему ребенку, а не Таше или даже — маме? Только мама точно никогда и близко не подходила к этим письмам. А после смерти Анечки мама запретила их писать, сказала, что и сами справимся.

Письма эти для постороннего человека представляли некую околесицу, просто бессвязный набор предложений. В детстве я очень любила их составлять, зная, что адресат писем точно знает, как разобрать наше послание. И, конечно, мне ужасно хотелось верить, что они предназначались моему папе. Порой, тайком от нянечки, дописывала письма от себя: хочу золотую рыбку, ведро малины или снег. Думаю, загадочному получателю наших писем было нелегко исполнять мои капризы. Но они исполнялись. С безукоризненной точностью!