Чтение онлайн

«Аркаша готов. Я в этом уверен. Школу он давно перерос, делать ему там нечего. А училище. Ах, училище… недоступная роскошь для беспризорника. Столько денег… Только связи, только протекция. Не знаю, готов ли я идти на такое. Задуманное меня самого пугает. Но нет. Я должен. Ради ученика должен. Тем более, ради такого. Он пойдёт далеко. Обгонит всех нас на Стезе. Нельзя сдерживать такие порывы».

И ниже.

«Случилось. Я очень рад. Несказанно, до дрожи в коленях рад его поступлению. Документы готовы. Моё имя и чужой род. Но это не страшно. Главное — он там!»

Чёрт возьми! Он был беспризорником! И, похоже, получил поддельные документы!

Голова шла кругом.

Человек, который угрожает нам выселением, не только нарушал закон, будучи маргиналом, он ещё и сейчас живёт за пределами закона по поддельным бумагам. Да! Теперь у меня было с чем идти на переговоры. Я могу…

А что я могу?

Шантажировать стезевика четвёртой ступени? Серьёзно? Я сам про себя усмехнулся. Да он за такое меня в пыль превратит и даже глазом не моргнёт. Опасно? Да это самоубийственная затея.

Что мне с того знания?

Нет! Идти на переговоры нужно, но с другим настроем. Да, я знаю, что Наставник помог Аркадию Петровичу, я даже не сомневался, что это именно тот самый Аркаша, выправить документы для поступления в училище. Но ведь дальше этот человек шёл сам. Что-то мне подсказывало, что на том нарушении всё и закончилось. Если Наставник так высоко отзывался о своём ученике, не удивительно, что он вырос и достиг многого. И ступень Крона тому отличное подтверждение.

Вот только что стало с самим наставником?

Я перелистнул дневник на последнюю страницу. Последняя запись была датирована: «3 день, месяц Лютень, 142-й год» Ничего интересного в заметке не было, кроме того, что Пётр Семёнович жаловался на холод.

Значит, надо искать что-то ещё. Внутри дневника могут быть ответы. Я снова вернулся к началу и стал читать уже вдумчивей, внимательно.

Чтение в полумраке — удовольствие ещё то, но глаза привыкли, а с учётом того, что видел я в темноте гораздо лучше, чем раньше, вполне себе доступное. Да ещё небо разъяснилось. В окно спальни, которое выходило над входной дверью, пробивались серебристые лучи лунного света. Я подошёл и отодвинул плотную занавеску, которую кто-то соорудил из покрывала. Стало заметно светлее.

На небе редкие облака, казались угольно-чёрными. А прямо над одной из башен Стены сияла в полную силу огромная белая луна. Никогда не интересовался астрономией, разве что в детстве, так что даже пристальное разглядывание местной луны не сказало мне ничего. Такая же она, как у нас, или другая. Белый диск с лёгким серебристым отливом. Такой часто показывают в кино, если дело происходит в какой-нибудь стране эльфов. Здесь же он казался неуместным. Этот чистый серебряный свет должен был литься на высокие лбы мудрых бессмертных властителей, а не на головы беспризорных детей, ищущих способ выжить.

Я отвернулся. Дольше смотреть на луну я не мог. Отчего-то она вызывала у меня тоску. Хоть вой.

Я вернулся к дневнику и принялся читать.

В какой-то момент заходил Бивень. Кажется, была моя очередь дежурить. Он сказал об этом, но тут же махнул рукой и пообещал подменить меня. Мол, всё равно ему не спится, а вторая смена — это совсем немного.

Кажется, я кивнул, не отрываясь от чтения.

К утру меня сморило, и я отрубился на полчаса. Только что было темно, а открыл глаза, и по комнате разлит серый предрассветный полумрак. Ладно. Пора было идти. Нашёл ли я что-то в дневнике? Мне над этим нужно было подумать.

Единственный, показавшийся мне странным момент, это то, что страницы, отмеченные закладкой, каждый раз были, как бы «говорящие». Я видел отметину от закладки в трёх местах. В середине говорилось о том, что в дымоход забрался какой-то зверь и теперь камин не удаётся толком протопить. Приходится пользоваться печью для обогрева, а это очень неудобно, хоть и позволяет немного согреться. А второй раз, ближе к концу, в заметке описывались запасы настойки с праной для поддержания сил, которая находилась в тайнике за шкафчиком в ванной.

Ночью эти совпадения показались мне значимыми, и я даже решил, что дух Наставника таким образом пытается говорить со мной. Но утром вся мистика развеялась вместе с загадочным серебристым светом луны. Каких только совпадений не бывает.

Я спустился на первый этаж.

Народ уже встал. Лишь Бивень зевал каждую минуту, и кто-то посоветовал ему не порвать рот. За что Бивень отвесил нахалу лёгкий подзатыльник и уселся за стол.

Перекусили мы молча. Бивень глянул на меня вопросительно, но я покачал головой. У меня было ещё несколько часов на подумать, так что спешить я не хотел.

Нищему собраться — только подпоясаться. Потребуется, мы покинем дом так же быстро, как пришли сюда. У нас даже вещей не было.

Невыспавшийся, я выслушал сегодняшний развод по местам работы. Гриша, как основной исполнитель поручений Марфы, отчитался и за себя, и за Куцего.

К Марфе сегодня нужен один человек, там совсем мало дел. Так что нечего толкаться задницами и мозолить глаза. В общем, идёт он сам. А в лавку сначала надо пойти мне, забрать деньги за вчерашнюю работу и выяснить фронт на сегодня.

Остальные пока ждут и готовятся, если потребуется, быстро покидать помещение. Это добавил уже Бивень. Я только покивал соглашаясь.

Угольщик встретил нас на ступенях лавки. Выглядел он каким-то помятым, словно тоже не спал ночь. Впрочем, судя по запаху из помещения, это вполне могло быть правдой. Морозный воздух проникал в лавку с улицы через открытые окна, но даже так, чувствовалось, что оттуда несёт перегаром.

— Явились, — уже привычно мрачно проворчал угольщик поднимаясь. — Держи.

Он протянул и ссыпал мне в ладонь пять монеток.

За вчера нам полагался десятик, так что я ожидал увидеть пять монеток по две копейки. Но в моём распоряжении оказалось лишь пять копеечных.

Я вопросительно посмотрел на угольщика. Он что уже решил нас подвинуть? Отжать пять копеек, чтобы бухать ночами?

— Не смотри на меня так, — произнёс он, морщась от боли.

Похоже, пить он не умел.

— В чём дело? — холодно спросил я.

Проникаться к нему жалостью я не собирался.