Чтение онлайн

Вставив ключ в замок, я надавила на дверь плечом, и она открылась. При виде Бульдога, изрядно уставшего, прикованного к батарее, сердце дико заныло.

— Привет, Макс!

Бульдог поднял голову, посмотрел на меня, но ничего не ответил.

— Бульдог, ты что, оглох? — влезла Юлька. — Или ты уже совсем оборзел — не видишь, кто перед тобой стоит?! А может, тебе в этом чулане понравилось? Если понравилось — ты только скажи. Мы можем организовать здесь тебе пожизненную отсидку. Места много. В еде ты не привередлив, так что особых хлопот с тобой нет.

Бульдог перевел взгляд на Юльку и ухмыльнулся. Затем он вновь посмотрел на меня и тихо сказал:

— Выпусти меня отсюда. Иначе будет поздно.

— Что — поздно?

— Макс может умереть, а я даже не успею с ним попрощаться.

— Какой еще Макс? — не поняла я.

— Бульдог.

— А ты тогда кто?

— Я же тебе сказал, что я Тим.

— Это как понимать?

— Я брат-близнец Макса. Меня зовут Тим. Он старше меня на пять минут.

Мы с Юлькой не могли поверить в то, что слышим. Когда до меня наконец дошли его слова, я вновь обрела дар речи и осторожно сказала:

— Что-то Макс мне ничего не говорил о том, что у него есть брат-близнец…

— Об этом почти никто не знает. Я живу на Урале и очень редко встречаюсь с братом. Мы люди разных миров. Он профессиональный телохранитель, а я обычный инженер-радиоэлектронщик. Работаю в телевизионном бюро, а посему звезд с неба не хватаю. Довольствуюсь в этой жизни тем, что имею. Если честно, то я уже лет пять не был в Питере. В последний раз, когда я прилетал на недельку, Макс постарался сделать так, чтобы нас вместе никто не видел. Если мы куда-то выбирались на пару, то один из нас обязательно надевал кепку и очки. А тут мне позвонили из больницы и сказали, что мой брат в тяжелом состоянии. Я взял невесту — и сюда…

— Что с Максом?

— Его несколько раз переехала машина. У него сломан позвоночник и нарушена опорно-двигательная система плюс куча осложнений.

— Почему ты мне сразу все это не рассказал? Зачем тянул время?

— Макс предупредил меня, что мне надо быть крайне осторожным и по возможности не выходить из дома, чтобы не встретиться с тобой.

— Но почему?!

— Мне кажется — он не переживет, если ты увидишь его в таком состоянии.

— Тебя это не касается. С этим мы как-нибудь сами разберемся. Где он лежит?

— Я могу показать, только с уговором, что ты меня отпустишь.

— Я ненавижу какие-либо уговоры. Я хочу, чтобы ты сию минуту отвез меня к Максу, а дальше я все решу сама.

Поднявшись наверх, я приказала охраннику освободить Тима и привести его в порядок. Затем подбежала к зеркалу и дрожащими руками принялась накладывать косметику. В комнату зашла Юлька, встала в дверях и, улыбаясь, принялась наблюдать за моими суматошными действиями.

— Ты рада?

— Еще бы! — крикнула я.

— Я тоже за тебя рада. Тебя не смущает, что он стал калекой?

— Ерунда! Я люблю его еще больше. Теперь-то он точно мой, и никто не сможет его у меня отнять. А выходить его и поставить на ноги я сумею.

— Чупа, есть травмы, после которых люди никогда не встают на ноги… Тебе будет с ним очень тяжело.

— Не тяжелее, чем раньше. Ты поедешь со мной?

— Нет, конечно. Ты же прекрасно знаешь, что я буду только мешать. Мне кажется, что кое о чем вам захочется поговорить вдвоем.

— Спасибо тебе!

— За что? — удивилась Юлька.

— За то, что ты меня так понимаешь.

Я чмокнула Юльку в лоб и вышла на улицу. В беседке сидел Тим и смотрел на небо, подставив лицо теплому летнему солнышку.

— Ну, как на воле? — поинтересовалась я.

— Я, наверное, только теперь научусь ценить и понимать свободу. Тебя зовут Лана?

— Лана.

— Лана, ты не разрешишь мне воспользоваться твоим сотовым? Моя девушка сидит дома у Бульдога и льет крокодиловы слезы. Сама представь, каково ей остаться в такой ситуации в чужом городе, на чужой квартире, без знакомых.

— Больше будет любить и ценить.

— Да у нас с этим и так все в порядке, — улыбнулся Тим.

Я протянула трубку. Тим набрал номер и бросил пару незначительных фраз по поводу того, что нет надобности за него переживать и он скоро объявится. Положив трубку в сумочку, я внимательно посмотрела на него и произнесла:

— А я смотрю, ты свою девушку особо не жалуешь. Уж больно сухим тоном ты с ней разговаривал.

— Обычно я ласков один на один, — улыбнулся Тим.

Подозвав Жорика, я направилась к машине.

— Гарик не звонил? — спросил Жорик, открывая мне дверь.

— Пока нет, — вздохнула я и с радостью подумала о предстоящей встрече. Мне безразлично, как выглядит Бульдог, каким он стал, главное, что я по-прежнему уверена в своих чувствах, ну и, конечно, то, что он жив. Вот сумасшедший! Как можно было от меня скрывать то, что с ним случилось? Кто сможет его понять и любить больше, чем я?!

Мы ехали долго. Неожиданно в сумочке запиликал мобильный. С Гариком разговаривать не хотелось, но все же надо снять трубку. Нажав на кнопку, я с ужасом поняла, что звонит Димка. Терпение мое было на грани. Чтобы не испытывать судьбу, я отключила телефон и засунула его поглубже.

Доехав до больницы, я надела белый халат и пошла по коридору вслед за Тимом. Сердце мое оглушительно стучало, ноги подкашивались и не хотели слушаться. Открыв последнюю дверь в конце коридора, Тим пригласил меня войти. Я приказала Жорику остаться рядом с дверью и никого не пускать в палату. Зайдя внутрь, я сделала глубокий вдох и подошла к кровати. Бульдог лежал с закрытыми глазами в какой-то нелепой пижаме. Рядом с ним светились и попискивали какие-то медицинские приборчики. К шейной вене подключена капельница. Я с ужасом посмотрела на его руки — на них не было живого места. Теперь понятно, почему медикам пришлось ставить заглушку на шее. С трудом сдержав слезы, я поняла, что нужно срочно взять себя в руки и никому не показывать свое состояние.

Тим подошел к кровати брата и потрепал его по щеке.

— Макс, проснись.

Бульдог приоткрыл глаза, посмотрел на Тима, затем перевел взгляд на меня. Словно не поверив своим глазам, он покачал головой. Я положила свою руку на его ладонь и почти шепотом произнесла:

— Макс, это я. Если бы ты знал, как долго я тебя искала.

Бульдог укоризненно посмотрел на брата и сквозь зубы процедил:

— Я же тебя просил…

— Ничего себе — просил. Меня, между прочим, украли посреди шумной улицы, где было полно народу, и два дня держали пристегнутым к батарее в полнейшей темноте. По мне бегали крысы, а он, видите ли, просил! Кто виноват, что у тебя такие знакомые. А у меня там, между прочим, Маринка одна сидит. Она вообще совсем одна, города совершенно не знает. Дверь закрывать не умеет.