Чтение онлайн

Вейл хотел отползти подальше, но невыносимая боль возле шеи не позволила, и он свернулся в дрожащий клубок. Чуть позже первое чудовище отлетело на другую сторону улицы — в разбитом доспехе, опутанное ярчайшими золотистыми разрядами. Другое существо шагнуло к нему, занося для смертельного удара тяжелый посох, украшенный полосками кожи и черепом наверху. Древко оружия пробило кисты на горле упавшего врага и прикололо его к земле. Монстр еще сжимал кулаки в бессильной ярости, изрыгая ругань на неизвестном языке, но вскоре жизнь вытекла из него пенящимся потоком крови и какой-то прозрачной жидкости.

Беглец чувствовал, что теряет сознание. Боль не давала ему шевельнуться. Сердце неудержимо колотилось о ребра, словно птица в клетке. Ощутив чью-то руку на плече, Вейл попытался отдернуться, но даже это оказалось ему не по силам. Подняв глаза, мейстер увидел человеческое лицо, наполовину скрытое за респиратором, и оторопел. Над ним стояла пожилая женщина с седыми волосами, собранными в безжалостно тугой пучок, и тонкими, хрупкими чертами. Вейл понял, что не замечал ее, отвлеченный боем столь ужасных созданий. Поднявшись, он разглядел на груди незнакомки аквилу, приколотую к серо-зеленому мундиру генерала Армии.

Женщина выглядела обеспокоенной.

— Где Ашелье? — спросила она, пытаясь поддержать мейстера. — Где он?

Вейл рассмеялся бы, не чувствуй он себя настолько скверно.

«Кто же знает? Кто знает, куда делся этот ублюдок? Будь я в курсе, думаешь, остался бы в этой адской дыре?»

Но он ничего не сказал — не смог — и обмяк на руках генерала. Дурнота накрыла беглеца, словно асбестовое полотно, и его сознание медленно угасло.

На секунду мейстер решил, что умирает. Если так, возможно, это было к лучшему. Разве из их трудов уцелело что-нибудь, ради чего стоило жить?

Затем мир погрузился во тьму, боль исчезла, и Вейл уплыл в благословенное забвение.

Глава седьмая

В тренировочном отсеке горели церемониальные свечи. Жаровни, слабо курящиеся в нишах, источали аромат священных масел. Шибан, держа на отлете гуань дао с выключенным полем, смотрел на свое тело, освобожденное от брони.

Между пластинами мышц поблескивали металлические имплантаты, внедренные в плоть у краев черного панциря. Их до сих пор окружали толстые рубцы. Белая туника хана открывала взгляду всю его аугметику — икры и предплечья удалены, бедра пронизаны поршнями и скобами, шея превращена в переплетение клапанов. Далеко внизу тряслись и грохотали двигатели, несущие «Калжан» по вечно беспокойному эфиру.

В полумраке висели каллиграфически расписанные стяги, которые рассказывали о сражениях братства. Ритуальные названия миров отмечали ранние славные триумфы — их кульминацией стал Чондакс, за которым последовал кризис на Просперо. После них все чаще встречались метки поражений или пирровых побед, в дальнейшем оказавшихся бесплодными. Для зрителя они как будто складывались в картину медленного вырождения некогда гордого и буйного народа. Раньше знамена создавали с почти бесконечным старанием, но теперь на тщательную работу не хватало времени, так что линии росписи были проведены торопливо и с помарками.

Легион во всем поступал как и прежде, но уже с равнодушием. В дыму курильниц не обитали духи, в холодном воздухе не звучали песни.

Шибан снова взмахнул гуань дао, воспроизводя приемы, которые использовал в бою с чемпионом Третьего легиона. Он проделал это уже десяток раз, стараясь найти допущенную ошибку. Пока что хан ничего не отыскал. Враг просто оказался лучше него — быстрее, сильнее, порывистее.

Здесь нечему было учиться, оставалось лишь признать собственную слабость.

Конечно, Шибан догадывался, как отнесся бы к этому Есугэй. Грозовой пророк неодобрительно взглянул бы на него, и хан тут же вернулся бы на тренировочную площадку, чтобы снова и снова пытаться исправить изъян. Цинь Са не уступил бы так легко, и Джубал, и Джемулан — если бы дожили до нынешних дней.

Когда-то Шибан мечтал сравниться в деяниях с такими героями, стать одним из величайших бойцов орду. Над Просперо он утратил надежду и получил взамен Оковы. Такова война, такова судьба, и во мгле, окружившей хана, для него не осталось желанных трофеев.

Гуань дао закружилась во мраке, рассекая воздух. Шибан пошел в атаку, по памяти сражаясь с врагом, что уже не стоял перед ним. Хан и раньше проделывал такое — годы тому назад, на Чогорисе, где по несколько часов подряд бился с неприятелями из летописей. Тогда взмахи его клинка были свободными и точными, как и взмахи каллиграфической кисточки. Тогда он еще дерзал писать стихи, следуя древним обычаям.

После Чондакса хан не начертал ни строчки. Как и все былые поэты легиона, насколько он знал. Им просто стало не до красивых слов.

«Тахсир», называли его теперь, «Обновитель».

Расположение Кагана к нему возросло, и братство Бури увеличилось, приняв новобранцев из отрядов опозоренных ханов. Шибан вознесся до советника примарха и вместе с Джубалом, Гинаком, Огом, Есугэем и Цинь Са входил в курултай, который планировал удары по вечно ползущему вперед фронту наступления Хоруса. В более опасных операциях участвовали только осужденные воины, сагьяр мазан, очищавшиеся смертью.

Глефа наклонялась, клевала, отлетала назад. С каждым ее движением Шибан менял стойку, сохраняя баланс. Сдвигая опорную ногу, он почувствовал, как одна из механических передач в лодыжке застопорилась — лишь на микросекунду, почти неуловимо, но все же ощутимо.

Хан остановился, высчитывая, насколько уязвим он из-за подобных крошечных задержек.

«В панцире дредноута я по крайней мере стал бы сильнее, — подумал Шибан. — Будь прокляты наши суеверия!»

Понемногу он расслабился. Пламя в жаровнях угасало, но знамена еще колыхались.

Тут уже ничего не поделаешь. Мечник, одолевший хана, наверняка погиб в катастрофическом взрыве конвоя. Разумеется, это не особо радовало Шибана, который предпочел бы убить врага своими руками, в духе степей.

Опустив острие глефы, хан отвернулся от центра дуэльного круга. В тенях, непроницаемых для свечей, он заметил силуэт терпеливо ждавшего наблюдателя.

Раньше Джучи никогда не остался бы в стороне. Раньше он позвал бы Шибана, чтобы разделить с ним наслаждение искусной игрой клинков.

— Ты пришел с вестями, — утвердительно произнес хан, чуть затрудненно дыша; он направился к палисандровой подставке для гуань дао.

— Говорящие со звездами завершили наблюдения, — с поклоном ответил Джучи. — Каган приказывает нам отойти во внутренний круг.

Кивнув, Шибан убрал глефу в настенный ларец с войлочной подкладкой и крепко затянул кожаные ремешки.

— Что другие налеты?

— Три конвоя захвачены и уведены в варп. На одном перевозили личный состав, так что в наших экипажах прибавится новичков.