Чтение онлайн

Дети Императора влетели в узкий отсек, по дальней стене которого шла длинная череда капсул, утопленных в корпусе. Большинство из них было разбито — или взрывами, гремящими по всему транспорту, или теми, кто намеренно устроил катастрофический сбой двигателей.

Воины помчались вдоль шеренги, высматривая целые капсулы. Добравшись до конца, они поняли, что к старту пригоден единственный одноместный модуль, который уже облизывали языки пламени. До полного расплава силовой установки корабля оставались считаные мгновения.

Карио быстро взглянул на товарища по оружию.

Выхватив меч, Хайман отсалютовал ему, как было принято в братстве.

— Дети Императора, — сухо произнес легионер.

— Смерть Его врагов, — ответил Раваш тем же приветствием.

Затем он забрался в шлюз капсулы и разомкнул стыковочные зацепы. Снаружи, хотя отсек грузового судна уже заливал жидкий огонь, Хайман вручную разблокировал замки модуля. Он старался обеспечить префектору надежный отрыв.

Закрепив страховочные фиксаторы, Карио запустил последовательность зажигания и подал команду на старт.

Ускорители капсулы пробудились с резким толчком, залив помещение плазмой. На микросекунду Равашу показалось, что он слышит мучительный вопль собрата, но тут лязгнула крышка пусковой шахты и двигатели швырнули модуль в пустоту.

Префектора сдавили мощные перегрузки. Капсула летела быстро, как абордажная торпеда, но была менее управляемой. На пару секунд Карио совершенно потерял ориентацию в пространстве, пока крошечный адамантиевый шар по немыслимой траектории мчался сквозь бездну. В круглом иллюминаторе реального обзора мелькали огни колоссальных пожаров, пересеченные изломанными силуэтами боевых кораблей.

Постепенно Равашу удалось вывести модуль из штопора, запустив капризные ускорители. Глубоко вдохнув, легионер попытался определить свое местоположение. Мимо него пронеслась огромная стена из ржаво-красного металла, которая быстро съеживалась по мере того, как капсула удалялась от пускового отсека. Карио разглядел на ней эмблемы синдиката «Мемнос» и символы старых торговых гильдий Империума, испещренные яркими точками вытекающей плазмы.

Миг спустя «Терце-Фалион» взорвался.

Удар последовал мгновенно — приливная волна испаренного металла, рванувшаяся из эпицентра, сметала все вокруг в круговороте вертящихся обломков. Раваш успел только вжаться в страховочную клеть, и модуль, вновь отброшенный прочь, закувыркался между жгучими струями перегретых газов.

Карио не мог знать, что каждое грузовое судно в конвое подготовили для одновременного взрыва, и весь караван разом превратился в череду маленьких солнц. Казалось, что сам космос яростно запылал, обернувшись растущим с бешеной скоростью вихрем жара и света. Через иллюминатор вертящейся капсулы легионер видел только гигантские красно-оранжевые клубы огня. Транспорты были поистине огромными, намного крупнее самых могучих кораблей легионов, и их предсмертные судороги напоминали агонию целых миров.

Когда худшее осталось позади и буря успокоилась, спасательный модуль Раваша с треснувшим иллюминатором и выгоревшими ускорителями уже отнесло далеко от центра сферы боя. Прочная броня выдержала натиск ударных волн, однако в тесном отсеке уже вспыхивали тревожные руны, которые сообщали о множественных повреждениях корпуса.

— «Сюзерен»? — воксировал Карио, надеясь, что корабль уцелел.

Сначала на его комм-импульсы отвечало только шипение помех. Затем, после нескольких попыток, в канале затрещал голос Гаркиана:

— Мы обнаружили вас, префектор.

Раваш тяжело опустил голову на страховочный металлический ворот.

— Доложить обстановку. Что их фрегаты?

— Один уничтожен, другой поврежден.

Карио холодно улыбнулся. Он знал, знал, что воин в серо-стальной броне окажется на выжившем звездолете.

— Идентификатор второго?

— «Калжан», господин.

— Сколько грузовиков удалось спасти?

— Ни одного. Взрывами также уничтожено три наших корабля. Подсчет потерь еще не…

— «Калжан». Запиши название и прикажи всем нашим прозревателям выслеживать его в эмпиреях. Пусть каждое братство узнает, что честь легиона требует уничтожить этот фрегат. Собери апотекариев и распорядись разработать новые пытки.

На другом конце канала повисло молчание.

— Будет исполнено, господин.

— Мы еще встретимся! — вслух прокричал Раваш, но уже не Гаркиану.

Спасательная капсула, вращаясь, по инерции летела вперед.

Он не пострадал. Его клинок не пострадал.

Он одолел врага, однако не убил. Подобное было недопустимо — префектору следовало закончить все насущные дела, прежде чем уступить голосам, что шептали о предназначении его легиона.

Перед глазами Карио скользнул облик существа из грез, увенчанного множеством рогов, обретшего новую силу, сладострастного и уверенного в себе. Оно воспользуется неудачей Раваша, как делало всегда, чтобы приблизить свое вознесение.

Легионер закрыл глаза, входя в боевую медитацию, при помощи которой он усмирял гнев и возвращал хладнокровие, необходимое дуэлисту. Префектор разобрал свои действия, определил ошибки и твердо решил обратить их на пользу себе. Стать более проницательным, сдержанным… более идеальным.

Вертясь, словно выброшенная гильза, модуль улетал в немилосердную бездну.

— Мы еще встретимся, — повторил Раваш, зная, что это правда.

Ощущение.

Ощущение.

Прилив, всплеск, ненасытность, радость, бесконечность чувств.

Не существовало ни слов, ни образов, ни возможностей для того, чтобы объяснить их во всей полноте — ими нужно было жить, давать потоку эмоций вливаться в твои жилы, наполнять их огнем боли, веселья и забвения.

Боль никогда не уходила. Она только нарастала, становилась нестерпимой настолько, что его крики превращались в настоящие крики, которые рождались в окровавленных голосовых связках и слетали с изрезанных губ. Но это не имело значения, ведь мука напоминала, что он еще жив, что ледяное онемение загробного мира отвергнуто ради нового бытия. Каждый вдох доказывал правоту воина, оправдывал и возвышал его, распалял адскую топку, что горела в разбухших, напряженных сердцах.