Чтение онлайн

Половина судов ее конвоя висела над «Терце-Фалионом» громадной процессией, уходящей во тьму. На черном фоне пылали оранжевые двигательные выхлопы тяжелых транспортов с угловатыми боками и массивными носами. Длина каждого звездолета превышала пятьдесят километров, но их корпуса почти целиком занимали колоссальные блочные модули с закрепленными штабелями контейнеров. Люди из экипажа, в отличие от сервиторов, не заходили в эти рукотворные пещеры, поскольку единственными обитаемыми участками на кораблях были крошечные вздутия передней фюзеляжной балки, которая замыкала соединительные мосты. Все прочие отсеки были тихими, закрытыми, запертыми, загерметизированными.

Кульба увидела вверху днище «Рево Сатизы» — бесконечные ряды грузовых модулей, которые с величавой неторопливостью двигались над «Терце-Фалионом». Дальше следовала «Дочь Лёба», после нее — «Холодная как звезды».

— Скоро мы войдем за пелену? — спросила Элеанора.

— Через три часа, — мягко ответил Кавелли.

Капитан не обернулась к нему — навигаторов она тоже не выносила. У Кульбы мурашки по спине бегали от их третьих глаз под повязками, пергаментной кожи и шаркающих ног. От Кавелли еще и воняло, причем всегда. Запах был слабым, неопределенным — феромоны или какой-то подобный мутантский смрад.

— Можем прыгнуть сейчас, — предложила женщина.

— Тогда потеряем треть конвоя, — с извиняющейся улыбкой возразил навигатор. — У меня нет манифольд-связи с девятью транспортами.

— И у нас есть приказы, — напомнил ей Алобус. — От легиона.

Элеанора смачно отхаркнулась за край площадки. Пустотная болезнь скручивала ей кишки. Из-за кристалфлексового пузыря на Кульбу поглядывали мерцающие звезды, вечные и полные злобы.

— Когда подойдет «Сюзерен»? — уточнила она, смирившись с ожиданием в реальном космосе.

Но чтобы как можно больше судов получило шанс добраться до Теснин, конвой должен без лишних задержек перейти в бурлящую преисподнюю варпа.

Помощник сверился с хроноавгуром в форме змеиной головы, вставленным в его волосатое запястье.

— Меньше, чем… Хм, я ошибся. Уже что-то получаю. Похоже, они явились раньше.

Именно тогда Элеанора все поняла. Легионеры Третьего никогда не появлялись раньше — они быстро деградировали, но оставались аккуратистами. Назвав хроноотсечку, воины затем придерживались графика.

— Тревога по кораблям охранения, — приказала Кульба и сощурилась, вглядываясь во тьму. — Если заметят что-нибудь, пусть открывают огонь.

Она нажала тревожную кнопку-бусину на внутренней стороне ладони, покрытой холодным потом.

Алобус неуверенно взглянул на капитана:

— Мэм, вы…

— Молчать! — Над куполом вспыхнули плазменные струи двигателей эскортных космолетов, которые стремительно уносились вдаль, занимая позиции в оборонительном строю. Люмены на мостике, как всегда в бою, засветились красным, а на консолях когигаторов вспыхнули отметки целей. — Если хочешь заняться чем-нибудь, перепроверь сообщение от легиона и молись, чтобы время совпало.

Пустотные левиафаны не изменили курс. На расчет любых поправок траектории для них уходили часы, а без этого транспорты могли тащиться прежним маршрутом до угасания последней сверхновой в Галактике. Корабли охранения — примерно пятьдесят субварповых корветов, оснащенных лэнс-орудиями, — окружили их со всех сторон и замерли относительно великанов.

Вздохнув, Кавелли сомкнул веки.

Элеонора повернулась к нему:

— Почуял что-то?

Навигатор одарил ее одной из чертовых полуулыбок, но не открыл обычных глаз.

— Знаешь, я уже старик. По правде говоря, мне повезло, что я так долго проработал с тобой.

Одновременно со словами Кавелли все консоли когитаторов на мостике внезапно погасли. Огни пустотной навигации потухли, а люмены над головами офицеров заискрили.

— Исправьте все! — рявкнула Кульба на членов экипажа, суетящихся в рабочих ячейках.

Пока те пытались восстановить порядок, бездну пронзила одинокая вспышка лазерного огня.

Когитаторы вновь заработали. По экранам побежали три строчки на стандартном готике, настолько четкие, что Элеанора даже издалека разобрала текст.

КЛЯТВОПРЕСТУПНИКИ,

ВАМ ВЫНОСИТСЯ ПРИГОВОР.

МЫ — ВАШЕ НАКАЗАНИЕ.

Капитан поняла, что все офицеры на всех грузовых судах сейчас читают то же самое послание.

— По местам стоять! — взревела она. Отвернувшись от иллюминаторов реального обзора, Кульба зашагала обратно по металлическому переходу. — Активировать манифольды! Подготовить варп-установки к запуску!

Последний приказ не имел смысла — даже если Кавелли приступил к расчетам, переход в имматериум занял бы слишком много времени, — но Элеаноре нужно было что-то сказать экипажу. Впервые за долгую и по большей части ненавистную карьеру капитан оказалась в полной растерянности.

Она успела отойти от площадки на пять метров, когда «Терце-Фалион» содрогнулся от первого попадания. Откуда-то сверху, из комплекса фронтальных щитов соединительного моста, донесся мощный грохот, за которым последовал визг раздираемого металла.

Текст исчез с экранов, на его месте возникло изображение: стилизованная молния поверх горизонтального прямоугольника.

— Что это? — требовательно спросила Кульба, хватая обеими руками ближайший дисплей.

Вверху раздались новые удары, иллюминатор на вершине купола расчертили серебряные вспышки. Алобус замер, не зная, что делать, но Кавелли вдруг усмехнулся.

Сорвав экран с крепления, Элеанора стремительно развернулась к навигатору и ткнула картинку ему в лицо:

— Что это такое? Ты знаешь, да?

Старик кивнул:

— И ты, сестра, знача бы, если бы изучала геральдику легионов Человечества. Но какая разница? Любой, кто носит знак из Двадцати видений Картоманта, легко справится с нами.

Швырнув монитор на пол, Кульба схватила Кавелли за грудки. Ей показалось, что древнее тело навигатора под роскошной бархатной рясой превратилось в мешок костей.

— Что это значит? — прошипела женщина.

Открыв мирские глаза, Кавелли посмотрел на нее взглядом, лишенным и страха, и надежды.

— Ничто, созданное руками человека, не движется быстрее них, — пробормотал навигатор, забываясь в чем-то вроде благоговения. — Они бесподобны. Но позволь, я поведаю тебе еще кое-что, поскольку больше ты ничего не узнаешь в жизни.

Кавелли придвинулся вплотную к Элеаноре, и она ощутила на лице дыхание, пахнущее гвоздикой.

— Они по-прежнему смеются.