Чтение онлайн

Мне трудно об этом говорить, поскольку я из другого поколения, но мне довелось встречаться с о. Виталием в конце 1990-х – начале 2000-х годов, когда о. Виталий ещё активно трудился в Отделе внешних церковных связей, будучи консультантом и преподавателем филиала аспирантуры. Мы, конечно, наслаждались его консультациями, общением с ним. Это действительно была незабываемая эпоха: эпоха о. Александра Шмемана и митрополита Никодима (Ротова); время, которое соединило в себе и дореволюционную Россию, и Русскую церковь эпохи гонений, и уже наступающую эру возрождения русского православия. Конечно, обязательно нужно вспоминать об о. Виталии. Одна из основных задач – поднимать его архивы. Я желаю Свято-Филаретовскому институту, который так хорошо помнит о. Виталия, успехов в том, чтобы память об о. Виталии была увековечена не только на словах, но и в письменных источниках, которые хранят его величайшие заслуги.

СВЯЩ. ГЕОРГИЙ КОЧЕТКОВ Благодарю Вас, о. Феофан. Программа у нас большая, время летит очень быстро, и я сразу предоставляю слово Галине Викторовне Ложковой, выпускнице Свято-Филаретовского института, которая исследует жизнь и творчество о. Виталия.

Галина Ложкова

ГАЛИНА ЛОЖКОВА Дорогой о. Георгий, досточтимые отцы, дорогие участники и гости нашего вечера памяти, я благодарю за предоставленное мне слово и за возможность рассказать о замечательном служителе церкви протопресвитере Виталии Боровом. Когда я приступала к написанию работы о нём, то, конечно же, знала, что это человек замечательный во всех отношениях. Общеизвестно, что о. Виталий – признанный богослов, пастырь, проповедник. Он хорошо известен как церковный дипломат и в нашей стране, и за рубежом: долгие годы он представлял нашу церковь во Всемирном Совете церквей, был наблюдателем на всех заседаниях II Ватиканского собора. В 1970-е годы о. Виталий был настоятелем кафедрального Елоховского собора в Москве. Но когда удалось ближе познакомиться с фактами его жизни и биографии, то очень быстро стало понятно, что это человек не просто замечательный, а человек выдающийся. Всё то, что он делал в своей долгой жизни, – а прожил он действительно почти целый век: родился до революции, в 1916 году, а умер уже в постсоветское время, в 2008 году, – всё несёт отпечаток подлинности, подлинной боли за дело Христово, подлинной веры, надежды, любви. Его служение удивительным образом было переплетено с важными событиями церковной истории XX века. Сегодня я кратко напомню об основных вехах жизни и служения протопресвитера Виталия, сопровождая рассказ фотографиями из его личного архива, а также покажу фрагмент из видеоинтервью, которое о. Виталий дал в 1999 году в возрасте 83-х лет.

Отец Виталий происходил из семьи белорусских крестьян. Он родился 18 января 1916 года, в крещенский сочельник, в белорусском селе Нестеровка, сейчас это Витебская область. Его родители Михаил и Христина были простыми крестьянами, не имевшими никакого образования и занимавшимися простым крестьянским трудом. Отец умер рано и поэтому воспитанием детей – Виталия и его старшего брата Михаила – занималась мама. Отец Виталий очень любил свою мать и почитал её до конца жизни, называл её «бедной, безграмотной святой». Именно она, будучи глубоко верующим человеком, сумела передать веру своему сыну.

Нужно сказать, что Виталий с детских лет проявил ярко выраженную склонность к учению и блестящие способности. В 1929 году после окончания семиклассной народной польской школы Виталий Боровой поступает в Виленскую Духовную семинарию, которую заканчивает не просто первым учеником класса, а учеником высшей категории. Его аттестат зрелости давал ему право поступления на любой факультет любого высшего учебного заведения Польши. Причём его успеваемость, также как в своё время успеваемость профессора В. В. Болотова, была оценена над принятой тогда нумерацией. Известно, что при оглашении разрядного списка выпускников ректор семинарии сказал, что в начале списка нужно было бы назвать фамилию Борового, затем подвести черту и только после этого уже перечислять по разрядам остальных выпускников.

В 1936 году Виталий Боровой становится студентом богословского факультета Варшавского университета. Вспоминая о том времени, о. Виталий рассказывал, что во время учёбы в Виленской семинарии он стал большим русским патриотом. Так, при поступлении в университет в графе анкеты «национальность» он написал «русский», хотя знал о враждебном отношении польских властей ко всякому проявлению русскости. Этот свой поступок он мотивировал тем, что не приемлет политики властей, направленной на разделение исторически единых народов – русских и белорусов. В результате он не стал университетским стипендиатом, которым вполне мог бы оказаться по факту блестящего окончания семинарии. Нужно сказать, что условия, в которых жили православные духовные школы в Польше в предвоенный период, были непростыми, правительство активно проводило политику полонизации вплоть до полного запрещения вести обучение на русском языке, проводились «кадровые чистки». Все кадровые назначения в университете должны были согласовываться с Министерством вероисповеданий и общественного просвещения. Тем не менее, как вспоминал о. Виталий, состав профессоров на богословском факультете в период его обучения в университете, ещё оставался достаточно сильным. Это были в основном эмигранты из России, продолжавшие в своём преподавании традицию русской богословской школы. Отец Виталий с гордостью говорил о том, что учился у таких замечательных учёных, как, например, историк, правовед и публицист Михаил Валерианович Зызыкин, патролог архимандрит Григорий (Перадзе), мученически погибший в годы Второй мировой войны в Освенциме и причисленный Грузинской православной церковью к лику святых. Человеком, который оказал особое влияние на Виталия Борового, был профессор университета, богослов, философ, историк русской духовной культуры Николай Сергеевич Арсеньев. Он с 1927 года принимал участие в экуменическом движении, и, очевидно, от своего учителя будущий о. Виталий воспринял интерес к вопросам христианского единства, экуменического движения и участия русских богословов в нём. Надо сказать, что в университете сформировались и научные предпочтения Виталия Борового, который желал стать византологом и изучать историю тем же методом, что и профессор В. В. Болотов, которого он всю жизнь считал своим научным кумиром.

В университетские годы Виталий Боровой был старостой курса. За свободный, без всяких предрассудков и страхов пророческий дух, который видели в нём сокурсники, он получил прозвище «Моисей». Уважение вызывала и его способность проявлять независимость мнения и позиции, а также присущие ему честность и прямолинейность. Причём последняя, по признанию самого о. Виталия, подчас вредила ему. Расскажу одну историю. Отец Виталий вспоминал, что отказался от предложения стать иподьяконом у декана факультета митрополита Дионисия (Валединского) на том основании, что не хотел быть «манекеном», держащим свечи в руках, этаким подсвечником, о чём он прямо и сообщил секретарю владыки. А такое назначение, эта маленькая должность, давало бы возможность некоторого заработка, что было очень существенно при его крайней бедности. Он вспоминал, что в университете ходил, закрывая дырки на локтях единственного поношенного пиджака. Отказавшись от назначения, он просто терял возможность финансовой поддержки. Любопытным оказался финал этой истории. Митрополит, видимо желая поддержать талантливого студента, передал через секретаря конверт со значительной суммой денег со словами: «Передайте этому дураку». Отец Виталий говорил, что впоследствии научился выражать своё мнение и позицию более дипломатично, но принцип всегда говорить правду оставался с ним до конца жизни. Он говорил: «Простите, я историк и должен говорить правду».

С началом Второй мировой войны университет закрывается, и Виталий Боровой возвращается на родину в Белоруссию, где с 1941 года оказывается в центре всех событий, связанных с устроением церковной жизни на оккупированной немцами территории. В 1942 году он становится личным секретарём Белорусского митрополита Пантелеймона (Рожновского). Из архивных источников известно, что в этот период он также преподаёт историю на богословско-пастырских курсах, открытых в условиях оккупации. Этот краткий опыт подготовки священнослужителей оказался важным в его судьбе, так как впоследствии ему будет поручено возглавить организацию богословских курсов в Жировицах, которые затем будут преобразованы в Минскую духовную семинарию. Рукоположен Виталий Боровой был в ноябре 1944 года и указом архиепископа Минского Василия (Ратмирова) был назначен настоятелем Петропавловского собора города Гомеля. В этот период раскрывается его проповеднический и пастырский дар. Отец Виталий вспоминал, что научился проповедовать на своём первом приходе. Он говорил так: «Выхожу на амвон и вижу – два человека в храме. Ну, я двум и проповедую». Отец Виталий всегда считал культурное и богословское невежество губительным для христианской церкви, поэтому уже на своём первом приходе он проводил и внебогослужебные беседы с прихожанами. Он считал дело просвещения своей паствы чрезвычайно важным и актуальным.

Краткий период своего служения в Гомеле о. Виталий впоследствии называл самым счастливым и радостным временем в своей жизни. Но уже в 1945 году он получает новое назначение на должность инспектора богословско-пастырских курсов, которые должны были открыться на территории Жировицкого монастыря. Уже в 1947 году эти курсы были преобразованы в Минскую Духовную семинарию. Отец Виталий становится секретарём правления семинарии. Одновременно он совмещает должности преподавателя церковной истории, библиотекаря. Интересно, что основной фонд библиотеки собирал он сам, разъезжая по разным городам и скупая частные коллекции. Он сам выдавал книги, советовал студентам, что стоит прочесть. Отец Виталий был одним из самых любимых преподавателей семинарии, который, по воспоминаниям людей, учившихся у него, оказал неизмеримое влияние на всю духовную жизнь семинарии, на весь её строй и уклад, на каждого ученика. Отец Виталий уделял большое внимание получению студентами духовного образования, его завершённости и качеству. Он любил цитировать В. В. Болотова, который говорил, что самый страшный и опасный для церкви человек – это внешне благочестивый, но внутри полный лицемерия невежда, который утверждает в угоду своему невежеству: «Тако святии отцы рекоша», – а сам этих святых отцов и не читал. Отец Виталий к этому добавлял: «А нам надо читать и быть им верными». Итогом его служения в семинарии была замечательно организованная канцелярская, административная и научная работа. Служа в семинарии, о. Виталий учился заочно в Ленинградской духовной академии, которую закончил экстерном в 1953 году. Как говорили семинаристы, учёба в академии сослужила плохую службу Минской семинарии, потому что в Ленинграде о. Виталия «заметили» и пригласили преподавать на кафедру Истории Древней Церкви, и с 1954 года о. Виталий становится преподавателем на кафедре В. В. Болотова. Он называет время работы в ЛДА временем исполнившейся мечты. Отец Виталий служит в Ленинградской духовной академии в 1954–1959 гг. В это время он пишет свою кандидатскую работу об Акакианской схизме, которая была представлена Учёному совету академии как выдающееся кандидатское сочинение. В эти годы им также написано исследование «О коллекции Авеллана», которое было опубликовано в первом сборнике вновь учреждённого издания Московской Патриархии «Богословские труды» в 1960 г. В ЛДА о. Виталий являлся одновременно и преподавателем церковной истории, и помощником инспектора.

В 1956 году к возобновившимся собеседованиям богословов и историков Русской православной и Англиканской церквей о. Виталий готовит доклад на тему «Символы веры и соборы». Сам о. Виталий об этом труде свидетельствовал, что он был написан весьма солидно, и со всеми положениями этого труда англикане согласились полностью, и, что самое главное, сам о. Виталий на этих собеседованиях, благодаря своей эрудиции и включённости в контекст обсуждавшихся проблем, обратил на себя внимание не только представителей англикан, но и сопредседателя на этих переговорах, митрополита Николая Ярушевича, который в то время возглавлял Отдел внешних церковных сношений.

Конец ознакомительного фрагмента.