Чтение онлайн

И совсем один.

Петар поудобнее перехватил дубину и пошел к воротам.

– А ты еще что за хрен?

Петар инстинктивно обернулся. Раздался свист.

Петар упал на спину. Все смешалось. Он схватился за горло. Меж пальцев хлынуло, как из фонтана.

– Ты посмотри, – звонко произнес Млад, склонившись над судорожно булькающим мертвецом. – Цепкий, еще борется.

– Стрелу потом не забудь, малой, – отозвался Рун, недоверчиво озираясь по сторонам. Напружиненный, сгорбившийся, с новой стрелой на тетиве. – Ну что там он, отмучился?

– Да, – завороженно сказал Млад, с интересом заглядывая в стекленеющие глаза. Мерцания звезд едва хватало, чтобы увидеть водоворот блестящих в их глубине воспоминаний. Когда скрюченные, перепачканные пальцы обмякли, он дернул древко. – Ай, черт. Обломилась. Слушай, может, зря мы так? Воесил будет не рад. Он точно говорил, без крови делаем. Как всегда.

Рун глухо хмыкнул. Разногласия с главой шайки его явно не беспокоили, как и само убийство. Убедившись, что пятнышки дрожащего света так и продолжают держаться подальше от их стороны стены, Рун немного успокоился и заткнул стрелу за пояс. Млад завороженно смотрел на старшего товарища, подмечая каждое движение темного силуэта. Тот склонился над телом совсем рядом и вдруг начал шарить по карманам мертвеца.

– Знаешь, – издалека начал Млад, – а ты никогда не слышал, что убивать под открытым небом не очень? Ну…

– Да?

– Ну, знаешь. Боги же смотрят.

Рун на мгновенье замер.

– Боги? А что тебе боги? Мы за стеной, свет Ирия нас не касается. Да и вообще, вот что я тебе скажу. Боги бывают разные. Некоторые любят героев.

– Да. Да, наверное.

– Мы с тобой горы свернем, парень, – вальяжно проговорил Рун, пряча скудную добычу за пазуху. – Ты, главное, держись меня. Понял? Хорошо. И знаешь, остальным про это знать необязательно. Не все, понимаешь, готовы. Нынче мало мужей на свете. Но мы-то с тобой не такие рохли, да? А теперь помоги мне оттащить эту тушу подальше. И знаешь… Возьми-ка его плащ. Вроде на ощупь добрый. Считай, доля добычи. Ну, взяли!

Ярмарочный перекресток образовался много лет назад и с тех пор разросся до размеров небольшого городка. Поговаривали, широкая и удобная поляна на изгибе реки и пересечении двух трактов изначально служила пристанищем странствующих торговцев, причем как на ладьях, так и простых пеших коробейников. Они останавливались тут на несколько дней, чтобы перевести дух и выменять у местных припасы. Со временем мелкие ходебщики начали обустраивать здесь времянки для зимних ночевок, пока наконец кто-то из торгового братства не решил вложиться в постройку гостиного двора для хранения товаров и постоянной торговли с местными. Деревянный острог с неусыпными дружинниками-наемниками – маленькая крепость на бесхозной земле, что упиралась стенами в самый берег.

Разумеется, очень скоро вокруг частокола появился палаточный городок дельцов поскромнее; когда же ладьи братства стали постоянно прибиваться к берегу, на другой стороне вырос брат-близнец закрытого подворья «противников», а через саму реку перекинулся каменный мост.

Остановить это безумие было уже невозможно, и теперь на бывшем пустыре никогда не прекращался гомон вечно торопящихся купцов. Тут и там поминутно заключались сделки и скреплялись договоры, и только что пожавшие руку уже бежали на другой конец улицы. Вдали от княжеской власти, на перепутье самых известных трактов края, под защитой преданного воинства в одночасье решались судьбы целых семейств и снаряжались настоящие караваны с диковинными товарами. Издали могло показаться, что это не скопище разношерстных людей, а потревоженные внезапно поднятым камнем жуки, в панике бегающие по кругу.

Но находилось в этом райском саду деловитых воротил местечко и для гораздо более скромных вопросов.

Воесил остановился у одного из замызганных шатров, долгий путь и нелегкая доля отражались на рваных полях его палатки. Деловые гости молчаливо наблюдали за ним, ревностно оберегая товар от лишних прикосновений грязных рук.

А беречь здесь явно было что.

– Что хотите за куяк? – громко и медленно спросил Воесил.

Гости недоверчиво переглянулись. Один из них, самый большой и грозный на вид, нехотя подошел поближе. Голая грудь блестела белесыми шрамами, а борода, кажется, была недавно опалена. От него пахло кислым потом и железом.

– Куяк? – громогласно отозвался он. Прищурился, подбирая слова. Распухший от меда язык с трудом проговаривал чужие слова, но великан, явно поднаторевший в разговорах с чужаками, тоже старался говорить медленно. – То не куяк. Это пластины. Железо! Прочнее костей. Ламелляр!

Он бережно забрал доспех у Воесила и с любовью расправил на собственной груди. Сцепленные ремешками железные чешуйки радостно звенели, обещая надежную защиту. Конечно, это было слишком дорого и непрактично в ремесле грабителей, но план, давно зревший в голове, не давал ему спать по ночам. Тем более сейчас, когда их сумки ломились от чужих богатств, которые стоило сбыть как можно быстрее.

– И что ты хочешь за свои ламелляры? – Воесил жестом попросил вернуть ему товар, но великан вовсе не спешил расставаться с ним. Баюкая его, будто собственного ребенка, он с непониманием уставился на покупателя.

– Говорю, сколько? Что взамен? За что отдашь?

– Зачем тебе ламелляры? Ты не похож на воина. На твоей коже нет знаков, твои руки не скрывают историю. Выбери другое. Вот, держи! Толстая кожа, бык. Есть кабан. Больше тебе и не надо.

В руках оказались тяжеленные свертки. В нос ударил запах едкий мочи, не успевший выветриться с самых дубилен. Надежная и простая одежда. Такая могла уберечь и от холода, и от удара дубиной. При этом совершенно не звенела и явно не боялась дождей.

– Хороша, а? – расплылся в улыбке великан. Должно быть, так и выглядит гордый отец. – Гордость.

– Хорошо держат удар?

– Хуже, зато дешевле. Собираешься в поход? Вот и я думаю, что нет. А на этой земле нет ничего страшнее копья.

– Выдержит?

– Нет, – самодовольно хмыкнул он. – Но его ничто не выдержит, кроме щита. Нужен?

Нечто, изначально показавшееся крышками для погребов оказалось, в понимании гостей, добрым щитом. Здоровенные, обтянутые сыромятными шкурами, изукрашенные жутью, на некоторых виднелись десятки насечек и вмятин. Должно быть, старые владельцы расставались с имуществом неохотно.

– А, не смотри на эти. Глянь вот те, видишь? Краска свежее. Выменял на коня. Сам крашу! Надо?

– Нет, – покачал головой. – А вот эти топоры? Выглядят грозно.

– Да-а. Ты знаешь толк. Хорошие, хлесткие. Видишь? Края топорища загнуты. Бьешь по цели – плохо. Бьешь вскользь – хорошо. Считай, не жилец. Держи, дам один. Подарок. На удачу.

– Воесил благодарно поклонился. Топорик был небольшим, удобно лежал в руке, но его приятная тяжесть дарила спокойствие. Впрочем, едва ли рубилу однажды придется столкнуться с чем-то кроме дерева. Висящий на поясе, он оградит их компанию от любого разбойника. Особенно если такие будут у каждого.

Воесил порылся в сумке, достал завернутый в тряпье кувшин. Великан жадно вперился взглядом в блестящее серебро. Кувшин казался невероятно легким, будто призрачная дымка поздним утром. В шатре повисла тишина, а великан, пригрозив зашевелившимся сородичам кулаком, надолго задумался. Казалось, тайна гложет его даже сильнее, чем желание многократной наживы. Воесил слышал, что его народ более славы и богатств ценит хорошие истории, но, разумеется, не собирался рассказывать хоть что-нибудь.

– Да-а. Я недооценил тебя. Прости. Ты очень щедр. И немного похож на варяга. Хоть и без меток. Ты потерял удачу и жаждешь мести? Наверняка дело в павшем брате. Или ты из тех, что идет к краю мира?