Чтение онлайн

– И? – Воесил уже знал ответ, но хотел услышать подробности.

– Они шушукались о всяком. Что скоро по тракту с востока придет груз, как раз через местный лесок. И что охраны почти и нет. – Воесил почувствовал, как внутри что-то оборвалось. Кулаки сами собой сжались, а на виске заплясала жилка. А ведь почти получилось! – И пили мало, больше говорили. А потом ушли. Слушай, ты полегче, а? Даже лицом почернел. Может, оно и к лучшему? Ушел, и хрен с ним, по мне так пусть хоть сдохнет там. Эй, Воесил! Ты слышишь? Ты куда пошел? Эй, Воес! Откуда у тебя топор?! ЭЙ!

– Да, твоя правда, легкое дельце, – сказал Рун, натягивая тетиву.

– Ага. Не светись главное, как наш атаман даст отмашку, так налегаем. Запомни: свистнет – и сразу бьем.

– Да-да-да, свистнет. Помню.

Рун закончил последние приготовления и под неодобрительные вздохи отполз чуть подальше в лес, прильнул к дереву потолще. Да, его позвали для подстраховки, у ватаги были шансы взять добычу и без Руна. Но с опытным лучником все же спокойнее. Тем более он случайно подслушал разговор татей с атаманом, и тут уж отказать было нельзя.

Одна мысль не давала Руну покоя. Откуда у таких оборванцев, пропащих повольников, вооруженных в лучшем случае длинными ножами, есть сведения о богатом караване нахально безоружных купцов? Да и тати, державшие слово с главарем ублюдков, больше походили на способных взять силой чужое добро. Что-то странное, таинственное, а значит, невероятно прибыльное затевалось на этом повороте лесной дороги. И Рун не собирался это упустить.

Он подошел к делу со всей серьезностью. Заточил старые зарубки на ноже, забил тугой колчан, из-за накрапывающей измороси до последнего не натягивал тетиву. В сорном бурьяне отчетливо виднелись серые рубахи нетерпеливо суетящихся, чешущихся, блохастых бедолаг. Рун прикинул, скольких незаметно сможет убрать, когда начнется веселье, чтобы увеличить собственную долю.

Часы тянулись мучительно долго. Рун успел зачехлить оружие и теперь, легонько насвистывая, резал ножом мягкую от вечной сырости кору. Ребятам в траве было гораздо хуже. Кажется, они уже пожалели, что ввязались в это дело, и поминутно вставали на ноги, с хрустом на всю округу распрямляя кости.

Судя по далеким крикам, ярмарочный городок уже отошел от ночных гуляний и постепенно возвращался к жизни. Свет Ирия поднялся над горизонтом и теперь бил в спину. Время шло к полудню, и с каждой минутой его отсутствие становилось все более явным. Наверняка Ратибор уже очнулся и, проблевавшись, стал рыскать по округе. Надо было спешить.

– Едут! – неожиданно звонкий голос прорезал тишину.

Часовой, совсем юнец, нырнул в бурьян. Остальные подтянули поближе копья, изогнули спины и напряглись, как кошки перед прыжком. Действительно, едва отзвенело эхо крика, на дороге показалась повозка. За ней, покачиваясь от тяжелого добра, еще одна и еще. Сонные извозчики клевали носом, тягловые лошади брели, почти не разбирая дороги. Рун встал во весь рост и натянул тетиву.

Внезапно послышалось грозное ржание коней. С другой стороны, мчась во весь опор, на дорогу выскочила целая рать. Извозчики, будто этого и ждали, решительно откинули одеяла, прикрывавшие товар от дождя. Вдруг обнаружилось, что вместо богатой добычи там притаились воины в кольчугах. Хмурые, злобные, молчаливые, они спрыгивали наземь и доставали щиты.

Конница приближалась. Уже были видны блестящие сабли, занесенные для удара.

Бандитское отребье, не видевшее всей картины в овраге у дороги, нерешительно замерло. Наверху происходило нечто непонятное, ужасное. Кровь стучала в ушах, Рун видел, как они нетерпеливо дергаются в ожидании боя.

Немного подумав, он надежно прицелился в одну из спин босяков и отпустил стрелу.

Рун дотронулся до обновленной повязки. На пальцах осталось красное.

– Ты совершил большой грех, – повторил Яролик строго. Насупленные брови, горящие истовой верой глаза. Старик, как всегда, досаждал. – Ты совершил грех. Ошибка. Слабость!

– Я это уже слышал, – огрызнулся Рун.

– И что? Разве ты сделал хоть что-то, чтобы искупить вину перед богами? Ты слабак и трус. Только и умеешь что ныть. Баба!

Воесил выглядел уставшим. Он сидел на отвалившемся колесе, весь в дорожной пыли, угрюмо поглядывая на последствия. Взрытая земля, бурые пятна спекшейся крови, обломанные доски, тела… Мучительнее всего было слышать тревожное ржание обессиленной умирающей лошади, брошенной посреди дороги. Лишь Ратибор сохранял спокойствие, с молчаливого одобрения Воесила хозяйственно обирая поле брани. Полезное барахло, лишившееся хозяев, он складировал у обглоданного какой-то странной белкой дерева, и там уже скопилась целая гора.

А ведь у них почти получилось. Нужно было просто дождаться рассвета, обменять добычу на удобное серебро, которого хватило бы с достатком до самой зимы, и отправиться в путь. Почти, если бы не самовольство и наглость единственного человека. И теперь им всем вместе предстоит платить за его глупость.

Между тем остальные продолжали лаять:

– Грех! При белом свете! Убиенные не преданы огню! Как лихой душегуб, за монеты, ни за что, на дороге!

– И что? – защищался Млад. Он надрывался за спиной Руна так, будто на кону была его собственная жизнь. – И что? Где они, твои боги? Тут даже Ирий не видно, в низине! Так что ничего им не ведомо!

– Ах ты, мелкий вшивый…

– И что? А? И что?

– Хватит, – наконец негромко сказал Воесил.

Спор мгновенно прекратился. Он с трудом поднялся на ноги, отряхнул пыль с колен. Рун, кажется, тоже попытался встать и, цепляясь за верного Млада, смог приподняться. Его повязка на ноге уже стала мокрой насквозь и сползла. В пути такой будет большим бременем.

– Слушай, Воес, – затянул Рун. Впрочем, в его голосе и прямом взгляде не читалось ни капли сожаления. – Да, вышло не так гладко. Но я не ожидал такой бойни! Эти всадники налетели из ниоткуда. Порубили всех. Кто мог – разбежались. Кто же знал, что так выйдет? Зато оглянись, сколько добра!

– Мы так не работаем. И тела, – Воесил обернулся на замершего с расколотым щитом Ратибора, – не обираем. Это ясно? А теперь собираемся, быстро, и уходим. Немедленно.

Он отвернулся от обомлевших товарищей и размашисто зашагал в сторону опушки. Впрочем, позади сохранялась тишина – никто не последовал за ним. Воесил буквально мог услышать, как противоречивые мысли бьются внутри их голов, как рой голодных мух.

– Нет, – прошипел Рун вслед.

Все глаза обратились к ним двоим. Вызов был брошен. Воесил положил руку на топор.

– Что ты сказал? – проговорил он медленно и тихо, замерев на месте.

– Нет. Я отсюда никуда не пойду. Ты запретил нам брать в тех хоромах лишнее, до этого мы прошли с десяток жирненьких хозяйств, которые можно и нужно грабить. До того мы отдали половину сопливым нищим. Я заплатил за эту добычу кровью и никуда не уйду!

– Да! – с жаром повторил Млад.

– Это грешно, Воесил. Я согласен и счастлив, что мы не грабим бедных и не убиваем без нужды. Я уважаю тебя за это. Так велят боги! Но грех уже совершен, и было бы глупо не забрать хоть что-то. А что до самого Руна, то пусть катится отсюда куда подальше. Мне мерзко есть из одной чаши с лихим.