Путь разума в поисках истины. Основное богословие
Шрифт:
«не Мой народ назову Моим народом и не возлюбленную — возлюбленною. И на том месте, где сказано им: вы не Мой народ, там названы будут сынами Бога живого»
(Рим. 9, 25-26; Ос. 2, 23; 1, 10); ибо отныне только Христовы суть
«семя Авраамово»
(Гал. 3, 29). С пришествием Христовым уже «нет двух Израилей и двух богоизбранных народов. Есть лишь один избранный народ — Церковь, являющаяся истинным Израилем, включающим в себя как евреев, так и неевреев» [235].
У Креста произошло окончательное разделение Израиля на две части (Лк. 2, 34): малое стадо избранных, «остаток» (Рим. II, 2-5), который стал началом Церкви, и другая часть, ожесточившихся, к которой относятся слова пророка Исаии:
«Я звал, и вы не отвечали; говорил, и вы не слушали… И оставите имя ваше избранным Моим для проклятия; и убьет тебя Господь Бог, а рабов Своих назовет иным именем»
(Ис. 65; 12, 15). Это иное имя — христиане (Деян. II, 26).
Об отнятии избранничества у евреев, не принимающих Христа, совершенно определенно и многократно говорит Евангелие. Например, Господь говорит фарисеям:
«Я отхожу, и будете искать Меня, и умрете во грехе вашем»
(Ин. 8, 21). Смерть во грехе фарисеев и их последователей полностью исключает их избранничество. Судьба евреев, отвергших Христа и Его Благовестие, открывается и в притче о злых виноградарях:
«Поэтому сказываю вам, что отнимется от вас Царство Божие и дано будет народу, приносящему плоды его»
(Мф. 21, 43). И прямо, без притчи сказал Господь:
«Говорю же вам, что многие придут с востока и запада и возлягут с Авраамом, Исааком и Иаковом в Царстве Небесном; а сыны царства извержены будут во тьму внешнюю: там будет плач и скрежет зубов»
(Мф. 8, 11-12).
Отсюда становятся понятными и слова апостола Павла о том, что
«весь Израиль спасется»
(Рим. 11, 26). «Весь» означает не всех иудеев без различия, но всех тех, которые в конце истории — когда в Церковь
«войдет полное число язычников»
(Рим. 11, 25) — примут Господа Иисуса Христа. Этот «весь Израиль», иначе говоря, исторический «остаток» Израиля, и окажется спасенным, вошедшим в число избранных Божиих. Таким образом, обетование, данное Аврааму (Быт. 12, 3), исполнится в Церкви, ибо
«Бог верен»
(Рим. 3, 4).
§ 2. Ветхозаветная религия и христианство
Ветхозаветная религия являлась своего рода светлым лучом в сумраке дохристианского языческого мира. Ее монотеизм в ту эпоху был явлением, можно сказать, исключительным, а запрещение человеческих жертвоприношений, моральная чистота культа, относительная строгость жизненных установлений и многих нравственных предписаний являлись, безусловно, доброй закваской как для евреев, так и для окружающих племен и народов. Учение о грядущем Помазаннике-Спасителе помогало человечеству тех времен находить надежду в тупиках жизни и как-то готовиться к Его встрече, религиозно, духовно напрягаться и соответственно жить. В этом положительное значение ветхозаветной религии для древнего человечества.
Ветхозаветное Откровение сохраняет определенное значение и в христианскую эпоху. Главным его моментом, имеющим непреходящую ценность для новозаветного человека, являются пророческие и преобразовательные указания на Христа Спасителя. Эти указания, многие из которых поражают точностью своих хронологических, географических и генеалогических предсказаний, исполнившись на Иисусе Христе, дают исключительную возможность для каждого беспристрастного искателя истины увидеть в нем обещанного Богом Мессию и Господа.
Ветхозаветное Откровение дает и наиболее полную картину творения мира, происхождения человека, истории грехопадения. В прочих же элементах учения оно существенно и подчас принципиально восполнено (Мф. 5, 17) [236] или даже отменено Благовестием Христовым, ибо закон имел лишь
«тень будущих благ, а не самый образ вещей»
(Евр. 10, 1).
В вероучении необходимо отметить следующие наиболее важные, «восполненные» Новым Заветом, положения. Ветхому Завету фактически неизвестна была тайна Триипостасности Бога, открытая миру лишь в воплощении Единородного Сына Божия.
Само представление о Боге в Ветхом Завете, по сравнению с Новым, часто страдало резкой антропоморфичностью. Бог ходит
«в раю во время прохлады дня»
(Быт. 3, 8). Бог раскаивается:
«И сказал Господь: истреблю с лица земли человеков,.. ибо Я раскаялся, что создал их»
(Быт. 6, 7). И многое, подобное этому.
Полным контрастом с Новым Заветом является ветхозаветное учение о правде Божией, которой утверждаются две различные морали для евреев: одна — для внутренних взаимоотношений среди соплеменников, другая — для их отношений ко всем другим народам (подробнее об этом см. ниже). Учение о Мессии, нередко метафорически выраженное в Ветхом Завете, приобрело с явлением Бога во плоти полную определенность. Христос — не иудейский царь над всей землей, не политический реформатор, не благоустроитель материальной жизни, претворяющий камни в хлебы (Мф. 4, 3-4) скоропреходящих плотских удовольствий, но Хлеб вечный, Путь, Истина и Жизнь (Ин. 14, 6) для всего человечества в вечном бытии Царства Божия.
Также богоизбранным является не тот, который рожден от плоти и крови иудейской и из-за которой
«Имя Божие хулится у язычников»
(Рим. 2, 24),
«но тот иудей, кто внутренне таков, и то обрезание, которое в сердце, по духу, а не по букве»
(Рим. 2, 28-29).
«Ибо во Христе Иисусе не имеет силы ни обрезание, ни необрезание, но вера, действующая любовью»
(Гал. 5, 6). С пришествием Христовым оканчивается избрание плотское, внешнее, национальное, прекращает свое существование вся религия ветхозаветная со всеми жертвами, установлениями и законами, потому что «исполнение», «конец» закона — Христос (Рим. 10, 4; см.: Мф. 5, 18). С пришествием Христовым
«род избранный, царственное священство, народ святой, люди, взятые в удел… некогда не народ, а ныне народ Божий»
(1 Пет. 2, 9-10) — это Церковь, это пребывающие в ней христиане, среди которых
«нет уже иудея, ни язычника; нет раба, ни свободного; нет мужеского пола, ни женского: ибо все… одно во Христе Иисусе. Если же… Христовы, то… семя Авраамово и по обетованию наследники»
(Гал. 3, 28-29).
По сравнению с ветхозаветным, в новозаветном учении посмертное состояние души изображается как вполне определенное, в котором душа реально оценивает свое прошлое и настоящее и переживает радость или страдания в зависимости от земной жизни (например, притча о богаче и Лазаре, картина Страшного суда, Откр. 20, II-15, и др.). Открывается и самый образ будущего всеобщего воскресения в воскресении Христовом и воскресших с Ним праведников (Мф. 27, 52-53). Земная жизнь, таким образом, приобретает исключительную значимость не в материалистическом смысле, но как определяющая окончательное бытие человека: или вечность зла и страданий, или вечность Царства Божия.
Благовестие Нового Завета в то же время дает возможность видеть, насколько несовершенным был сам принцип духовной жизни в ветхозаветной религии. Она вся зиждилась на законе, на «рабско-наемнической» психологии, на внешнем исполнении установленных предписаний; ибо Ветхий Завет фактически еще не знал, что
«Бог есть Любовь»
(1 Ин. 4, 16). Наиболее ярким показателем духовного уровня ветхозаветной религии являются обещания и угрозы Господни, данные Израилю, за исполнение или нарушение им полученного от Бога Закона. Эти обещания весьма красноречивы: