Чтение онлайн

Чем глубже в лес, тем меньше было следов Больда, и деревья постепенно начинали стоять на своих местах, как им и положено.

– Споткнулся я, – на всякий случай пояснил Больд, заметив, что я оглядываю границу разрушений. – Вон о тот корень, и покатился маленько.

– Маленько это, видимо, полкилометра, – хмыкнул я, перешагивая через ствол, который лежал поперек тропы, перерубленный пополам чем-то, что явно не было топором.

– Ну а я чего, я же не нарочно, оно само все повалилось, когда я упал. Встал, а оно уже лежит. – обиженно протянул он, – Ну и дальше тоже, я же не виноват, что деревья такие хрупкие.Может там просто корни подгнили, не знаю. Или нет! Короед жеж! Ууу, падлюка какая, все деревья попортил, гад такой…

К железной роще подошли через полчаса, перебравшись через последние завалы, но тут ничего толком и не изменилось со вчерашнего дня.

Эдвин, не говоря ни слова, перебрался по поваленным стволам к пню, положил на него ладонь и закрыл глаза. Все замолчали и стояли, глядя, как старик стоит неподвижно, чуть наклонив голову, будто прислушивается к чему-то, чего больше никто не слышит. Прошла минута, другая, и я почувствовал легкое колебание Основы, едва уловимое, на самом пороге восприятия.

А потом Эдвин расхохотался, причем от души, запрокинув голову и хватаясь за живот, и хохотал так заразительно и долго, что Больд заулыбался, хотя явно не понимал причины, а мужики переглянулись с легким беспокойством на лицах.

– Ну? Чего хоть ржешь? – первой потеряла терпение Дагна, когда прошло минуты две, а Эдвин все не унимался.

– Ха! – он схватился за живот обеими руками, от одной толку уже не было. – В общем, вон, – указал посохом куда-то на край рощицы, где остался небольшой островок уцелевших железных деревьев. – Видите, которое повыше? Оно теперь главное! Ха-ха-ха!

– И что, что оно главное? – не выдержал уже я, терпение на исходе, а полезной информации пока ноль.

– Да потому что у них иерархическая система, балда ты стоеросовая! – Эдвин вытер слезы и попытался успокоиться, но его снова накрыло, и он засмеялся, только уже тише. – Самое сильное дерево всегда растет в центре, а вокруг ставит слабых, как живой щит. Если будут ломать лес, до главного не доберутся, пока не перемолотят всю свиту. Защитная стратегия, между прочим, не хуже твоих стен, и работает тысячи лет без всякого жидкого камня.

– Ага, только Больда в расчет никто не брал, – заметил я.

– Вот именно! – Эдвин снова прыснул. – Ну и этот, – он ткнул посохом в пень, – ослаб. Он теперь не главный, его понизили, можно сказать, в рядовые. Новое дерево приняло на себя управление, забрало все связи, и теперь этот пенек просто висит на корнях и жрет ресурсы, которые ему уже не полагаются по чину.

– Так сдох он или не сдох? – замотал я головой, потому что ботанические подробности интересны, но мне нужен конкретный ответ.

– Живой он, да, – Эдвин похлопал по пню ладонью. – Но теперь обычный рядовой, без привилегий. Так что забирайте смело, рощица не вымрет. Мельче станет, конечно, потому что размеры рощи зависят от размера главного дерева, а нового главного ты сам видишь, оно раз в десять поменьше прежнего. Но жить будет, и через несколько лет оправится, если не будете больше ничего ломать.

– А если мы и те деревья потом возьмем? – уточнил на всякий случай.

– Вот те как раз не трогайте пока, – Эдвин поднял палец. – Им обжиться надо, корни перестроить, новую иерархию выстроить. Дайте хотя бы сезон, а лучше два. А вот эти, – он обвел посохом поваленные стволы вокруг пня, – эти забирайте, они уже отключены от системы, корни к ним тянут последние соки по привычке, но скоро перестанут.

– Ну вот так сразу и надо говорить, – кивнул Эдвину, информация ведь и правда бесценная. – Благодарю, что разъяснил. Ну а теперь, – посмотрел на остальных, – давайте выдергивать пень, раз можно.

– Только поаккуратнее, – добавил Эдвин, отходя на безопасное расстояние. – Живое все-таки, и между прочим, матерится так, что даже мне неловко за него.

– Раз матерится, будем аккуратнее, – согласился я и засучил рукава.

Сразу приступили к работе, потому что время дорого и стоять разглядывать пень можно до вечера, а толку от этого никакого. Обступили его с трех сторон, и начали обкапывать корни. Шипастые, заразы, и даже под землей норовили воткнуться в ладонь, но если работать осторожно, не хватаясь за сам корень, а подрывая грунт вокруг, то вполне терпимо. Больд при этом оказался незаменим, потому что тяжелые стволы, лежавшие вокруг, он перекидывал как прутики, освобождая подходы и расчищая место для работы. А главное, мостки сооружал, ведь по земле особо не погуляешь. Ну ладно, не сооружал, а просто накидывал бревна.

Земля поддавалась неохотно, корни уходили глубоко и ветвились, и каждый из них приходилось аккуратно обнажать, прежде чем подрубать. Лопатой копали, руками выгребали, и периодически кто-нибудь из мужиков шипел сквозь зубы, напоровшись на очередной шип, который притаился в грунте и ждал свою жертву.

Но дело шло, и примерно через час пришло подкрепление, десяток копателей из бригады Хорга, которых староста, видимо, отправил вслед за нами. С ними работа пошла втрое быстрее, одни копали, другие оттаскивали землю, а третьи подрубали корни, которые уже обнажились достаточно. Корни, кстати, на глубине больше метра оказались совсем не такими злыми, шипы на них росли мелкие и редкие, а некоторые и вовсе были гладкими, видимо, на глубине защищаться не от кого.

Больд периодически наваливался на пень всем телом, пытаясь его расшатать, но тот сидел мертво, будто вросший в скалу, и даже не шевелился. Эдвин стоял в стороне, опираясь на посох, и наблюдал за процессом с искренним удовольствием, которое даже не пытался скрыть. Помогать отказался категорически, буркнув, что возраст уже не тот и лопата ему противопоказана.

– Рей! – послышался крик Дагны откуда-то из ямы, и я сиганул к ней, чуть не навернувшись на мокром корне.

– Что такое? – смотрю, вроде на шипы не напоролась, стоит целая и невредимая, но при этом пялится на обычный корешок так, будто увидела на нем надпись с рецептом вечной молодости.

– Да вот, сам глянь… – она указала пальцем на темный комок грязи, повисший на корне.

Протянул руку, взял комок, оторвал от корешка, и тяжесть оказалась неожиданной, ладонь аж просела. Начал протирать грязь, счищая слой за слоем, и постепенно из-под земли проступил тусклый металлический блеск.

– Мне ведь не одной кажется, да? – Дагна даже побледнела, хотя может показалось в полумраке ямы.

Продолжал протирать, и блеск становился все отчетливее. Комок размером с хорошую картошку, тяжелый, пальцами не разомнешь при всем желании. Постучал им по обуху топора, и звук получился чистый, металлический, без всякой двусмысленности.

– Давай дальше копать, чего стоишь? – только и выдавил я, мысли понеслись галопом, обгоняя друг друга.

Схватились кто за лопату, кто за топорик, и начали рыть с удвоенной яростью. Копнули чуть глубже, а там еще один клубень, покрупнее прежнего, и тоже тяжеленный, будто кто-то закопал тут горшок с железом. Сорвали и его, само собой, а потом обнаружилось, что не мы одни такие удачливые. С другой стороны ямы один из мужиков тоже нашел клубень, а на глубине от полутора метров они попадались все чаще, свисали с корней тяжелыми комками, только вместо крахмала в них чистый металл.