Чтение онлайн

Если подумать логически, ничего удивительного тут нет. Железное дерево на то и железное, что вытягивает металл из почвы и отправляет в стволы, отсюда и невозможная твердость, и характерный блеск, который ни с чем не перепутаешь. А если дерево вытягивает больше, чем может переработать, то что? Верно, откладывает про запас, в клубнях на корнях, чтобы потом забрать, когда почва обеднеет.

– Да я чувствую, что металл отличный! – Дагна вытерла глаза тыльной стороной ладони, и я не уверен, что это от грязи.

Раскопки оживились мгновенно, ведь нет лучшей мотивации для копателя, чем блеск металла на дне ямы. Горка самородков у края росла с каждой минутой, и что приятно, никто не пытался утянуть находку себе. Все прекрасно понимали, что железо в руках кузнеца полезнее, чем в чьих-то карманах, тем более когда кузнец стоит рядом и следит за каждым клубнем глазами голодной волчицы.

Прошло еще часа полтора, все перемазались с головы до ног, промокли от пота, но зато корневая система была обнажена почти целиком. Больд навалился на пень всем весом, и на этот раз он качнулся, совсем чуть-чуть, но заметно. Подрубили еще несколько корешков, подкопали с дальней стороны, и Больд уперся снова. Мышцы на его руках вздулись так, что стало страшно за рукава, лицо побагровело, и с диким ревом, от которого где-то вдалеке что-то определенно упало, он перекатил пень набок, уложив его на заготовленные заранее бревна.

– Тащим к кузне! – рыкнул Больд, и на ближайшей березе сорвалась с ветки испуганная сойка. – Ой… Она сама улетела.

– Тащим, Больд! – крикнула Дагна, и я не припомню, чтобы когда-либо раньше видел на ее лице такое искреннее счастья. Гордая, сдержанная, суровая кузнечиха, которая и улыбается-то через силу, сейчас сияла так, что хоть факел гаси.

Ну, как водится, выдернуть оказалось чуть ли не легче, чем доставить. Впереди полоса препятствий из поваленных стволов и несколько километров пути, причем по бурелому, через который вчера с одним бревном шиполиста еле продрались. Благо хоть под гору, но даже с учетом уклона задача нетривиальная, потому что пень весит столько, что земля под ним продавливается на ладонь.

Сложили плот из бревен потолще, взгромоздили на него пень, и покатили, подкладывая снизу другие бревна в качестве катков и переставляя их по мере продвижения. Пень при каждом толчке норовил съехать набок, плот упирался в очередное препятствие, и приходилось его убирать, кочки срезать лопатой, камни откатывать в сторону. Прошли метров двадцать, и все повалились на землю, глядя в небо и просто дыша, сил не осталось даже на ругань.

– Ну чего, долго лежать собираетесь? – Эдвин стоял над нами и постукивал посохом по ближайшему бревну. – Жевяке кушать надо, он с голыми корешками долго не пролежит, засохнет к вечеру. Давайте уже, тащите!

– Так ты бы помог хоть, Эдвин! – простонал кто-то из мужиков.

– Давайте давайте, я старый, мне нельзя, – отмахнулся тот и отошел на шаг, чтобы не мешать подъему.

Полежали, встали, покатили дальше… Но препятствий все больше, сил все меньше, и с каждым пройденным метром я все отчетливее понимал, что замахнулись мы чересчур широко. Расстояние до деревни, которое утром казалось пустяком, теперь растянулось в бесконечность, и пень на плоту выглядел издевательски неподвижным при каждой остановке.

– Может и правда камни тогда притащить на первое время? – выдохнул Больд, садясь прямо на землю, и земля под ним отозвалась глухим стоном. – Давно так не упахивался…

– Ну так ты после лесоповала не восстановился толком, – напомнил ему. – Сам же говорил, слабый пока.

– Ага, но и пень какой-то неправильно тяжелый…

– Эх, ну бестолочи, а? – всплеснул руками Эдвин и посмотрел на нас так, что захотелось немедленно спрятаться за ближайшее бревно. – Откуда берутся-то такие? Вот откуда? Нет, ну правда, я не понимаю!

С этими словами он перешагнул через лежащих нас, подошел к пню и положил на него ладонь. Короткая вспышка Основы, которую заметил, наверное, только я, потому что Дагна с Больдом в этот момент были заняты разглядыванием собственных мозолей. Корни шевельнулись, дрогнули, и пень встал на корешки и засеменил в сторону деревни, перебирая отростками, как паучок на тонких лапках.

Я аж подпрыгнул с земли, да и остальные тоже, зрелище было из тех, которые заставляют усомниться в собственном рассудке. Пень весом в несколько тонн, бодро семенил по лесной тропинке на собственных корнях, аккуратно переступая через бревна и огибая кочки.

– Эдвин! – выдавил я, когда голос вернулся. – А можно было вот так сразу, да? Мы тут два часа чуть не сдохли его тащить!

– Можно, – лукаво ухмыльнулся Эдвин, и в глазах его плясали такие веселые чертики, что захотелось его придушить. – А зачем?

Нет, бесполезно… Мозг тупо отказывался принимать информацию, и всё тут. Хотя глаза-то видели, как пень прошагал мимо на собственных корешках, терпеливо подождал пока выкопаем ямку, а потом аккуратно сел в нее и даже пошоркал корнями, устраиваясь поплотнее.

Факт перед глазами: пень сидит в яме, корни растопырены в стороны и вгрызлись в грунт, верхний срез блестит на солнце, и если не знать предыстории, можно подумать, что он тут стоял всегда.

Эдвин, конечно, стоял все это время рядом и посмеивался, для него в этом нет ничего удивительного, а я вот до сих пор перевариваю увиденное. Более того, даже мысленно добавил строчку в список вещей, к которым никогда не привыкну, причем на почетную позицию сразу после храпа Ректа.

Впрочем, вот она кузня, почти готова. Горн стоит, пень-наковальня на месте, и вроде бы все хорошо…

Но кузня готова лишь почти, остались еще кое-какие дела. Труба на горне нужна высокая, без нормальной тяги ковать не выйдет, и это задача на сегодняшний вечер, когда Дагна достанет обожженный кирпич. Ну и стены бы, конечно, потому что сейчас у нас только корявый камышовый навес, который загорится от первой же искры, а искр в кузне, как водится, предостаточно.

– Так, все, я пошел! – рявкнул Эдвин и стукнул посохом о землю, будто ставил точку. – Если будете железяками какими подкармливать, пень будет рад. А так, я ему запретил расти вверх, только корни полезут, так что думайте с этим что-нибудь.

– А ростки? – уточнил я.

– Могут полезть, – он пожал плечами. – Не знаю точно, оно ж живое, может и полезут. Ну, разберетесь как-нибудь, не маленькие.

– Спасибо, Эдвин! – Дагна чуть не прослезилась, и голос ее дрогнул так, что я на секунду подумал, что и правда заплачет.

Оно и понятно, для нее это не просто пень и не просто горн, а все производство целиком, вся ее жизнь, поставленная на паузу с тех пор, как она сюда попала. Еще бы не прослезиться, теперь можно будет работать по-настоящему, и мало того, она уже успела пару раз приложиться молотом к наковальне и убедиться, что поверхность держит удар как полированный камень, даже лучше.