Чтение онлайн

И из него это страшное место выпило жизнь. Он немного пробуждается, только когда Аманда бросает на него заинтересованный взгляд и воркует ласково: «Господин травник, ах, как хорошо, что вы здесь, вы же мне расскажете о симптомах, да-да-да?»

Лекарь сдается мгновенно, даже осмеливается подкрутить усы, бормочет:

– Я, собственно, предполагал, что это может быть как раз что-то связанное с ядами нойя, так что ваше присутствие… я бы, конечно, не осмелился пригласить вот так, напрямую…

И удаляется с Амандой под ручку в коридор, и оттуда начинают звучать вопросы и ответы, термины и названия трав.

– Все хорошо, – шепчет госпожа Нокторн тому, который лежит и умирает на кровати. – Смотри, это она прислала, госпожа Виверент прислала, они тебе помогут.

Йеллт Нокторн прерывисто дышит, рассматривает Гриз щелями глаз.

– Собственно, я достиг успехов лишь в обезболивании, – доносится из коридора. – Но основные симптомы…

– Эльда, – говорит Гриз мягко. – Мне нужно поговорить с ним наедине.

Мать не спорит, мать подчиняется тут же. Механические движения. На грани безумия от горя. Готова на все, все, все, только бы хоть кто-то, что-то…

– Вы… не от нее.

Голос у умирающего высокий и сиплый. Слова выходят невнятными: за губами в язвах нет некоторых зубов. Но он смотрит с таким отчаянием, будто ждал именно этого визита и обдумывал, что скажет.

– Не от нее. Она бы не прислала. Вы от него.

Гриз молчит и смотрит, не делая ни утвердительных, ни отрицательных жестов.

– Скажите, что я… я умоляю, я сделаю, что он скажет, я… что угодно, только пусть… пусть он прекратит это, пусть… Я отказался от поединка, я же писал ему. Что он еще хочет?

Чтобы ты мучился, – думает Гриз. Неужели неясно? Эвальд Шеннетский подослал к тебе ту женщину с ядом, не чтобы ты откупался от него. Даже – не чтобы ускользнуть от рокового поединка. Он просто хочет, чтобы ты умер медленно и в мучениях.

Но бывший дамский угодник Йеллт – обезображенный, измотанный болью и гниющий заживо – так и не понял этого. И все еще надеется откупиться.

– Любые условия… что угодно, что угод…

– Господин Нокторн. Мы не посыльные Эвальда Шеннетского. И мы постараемся вам помочь. Но сначала – я хочу, чтобы вы ответили на мои вопросы. Честно ответили на мои вопросы.

– Что угод…

Умолкает, издавая клокочущие звуки – вот-вот захлебнется рвотой и гноем. Но Гриз не привыкать. Она подходит и помогает Йеллту перевернуться, и подносит к его губам небольшой медный тазик, который стоит у кровати. Потом дает отвар – прополоскать рот. Промокает губы. И спрашивает между делом:

– Вы любили Касильду Виверент?

Йеллт Нокторн, задыхаясь, мотает головой.

– Просто… ухаживал. При дворе так… часто.

Да, роман с такой труднодоступной добычей, как жена Хромого Министра может придать блеска в глазах других придворных. Любовные приключения – просто еще одна разновидность охоты. Так сказал бы один устранитель.

– А она вас как-то выделяла?

Не отвергала, но и не выделяла. Это он успевает сказать между приступами удушья. Принимала его ухаживания – как и остальных, у нее же было много поклонников. Соглашалась танцевать и отвечала улыбками на его шутки.

– А в тот вечер? Когда Эвальд Шеннетский бросил вам вызов?

В тот вечер он перешел черту. Танцы, игристые вина, восхищенные взгляды женщин и благосклонность Касильды, чувство собственной неотразимости (и неубиваемости – добавляет Гриз мысленно – он же пока что выигрывал все свои дуэли). Перешел черту, потому и стал целовать ее тогда в коридоре. Она пыталась оттолкнуть его, но он не слушал – думал, это она просто ломается, последние капли стыдливости, может – еще страх перед мужем.

«Замужние дамы так часто», – сказал он тоном обиженного мальчика, который так привык брать препятствия с разбега, что не понимает – что же на этот раз пошло не так.

Не так пошел Эвальд Шеннетский.

– Я вижу, вы здесь хорошо проводите время.

Гриз кажется, что она слышит стук тросточки – а может, это горевестники ходят по крыше. Мог Хромой Министр сделать вид, что ничего не заметил? Кто знает – в любом случае, после этих слов все могло кончиться только поединком.

– Кажется, ваша жена была совсем не против моего общества, господин министр. В любом случае, если вы вдруг считаете, что я оскорбил вашу честь – знаете ли, с радостью… предоставлю вам со мной рассчитаться по всем правилам дуэльного кодекса. Не хотите ли бросить вызов? Или, может, желаете поразмыслить – это же в ваших правилах, размышлять...

Златоволосый любимец дам шутливо раскланивается перед невысоким человеком, опирающимся на трость. Жаль, воображение отказывается подсказывать – как смотрит на глупого любителя поединков Эвальд Шеннетский: с иронией? Может, с удивлением или с жалостью?

Зато воображение с готовностью рисует выражение лица Касильды. С ужасом глядящей на мужа.

Тот, что еще десять дней назад был златоволосым красавцем, тяжко сглатывает – говорить дальше тяжело. И не нужно: дальше была подготовка к беспроигрышному поединку, ощущение самого себя самым умным и удачливым, женщина, метящая когтями в глаза – и конец.

Размышлять действительно в правилах Эвальда Шеннетского. Как и разить исподтишка. У заносчивого юнца вряд ли осталось много шансов. И у нее вряд ли осталось много шансов – если она решит дважды пойти против Хромого Министра: в случае с его женой и в случае с его жертвой.

– Мы сделаем, что сможем, – говорит Гриз, наклоняясь над неподвижным, распухшим телом. – Все, что сможем.

И отходит, впуская Аманду – оживленную, заинтригованную разговором с лекарем. Аманда бросается осматривать больного: «Хорошо, что взяла проявилку, да-да-да». Берет слюну, набирает побольше крови, бормочет: «Свертывается худо». Поит какими-то антидотами и поясняет, ничуть не смущаясь состоянием больного:

– В целом, дела скверные, сладенькая. Этот травник верно представил себе, что это медленный яд, и верно представил, что это работа кого-то из нойя. Лейр Ядовитого Жала и тамошние мастерицы – я думаю так. Их яды словно песня: каждый отличается от другого действием, а некоторые обладают свойствами, какие попросит заказчик. Иной может изуродовать и оставить в живых, иной убивает мгновенно, а иной – медленно…