Чтение онлайн

Но как бы там ни было, теперь мне хотелось лишь одного: побыстрее управиться с делами здесь, чтобы можно было поскорее вернуться в Каролину, в мои родные горы. Горячий воздух был тяжел и неподвижен: чувствовалось приближение грозы. Утерев пот с лица, я посмотрел в окно.

Окажись я здесь в другое время и при других обстоятельствах, остров Ямайка наверняка привел бы меня в восторг, но у меня не было времени, чтобы обращать внимание завораживающую красоту этого места и кое-кого из людей, населявших его. Я должен думать о том, чтобы остаться в живых, пытаясь положить конец торговле, ломающей судьбы безвиннных девушек. По моему глубокому убеждению, конец должен быть положен всякому рабству, хотя это явление приняло мировой масштаб. Многие европейцы оказались в рабстве в Северной Африке и не только там. Сюда рабов вывозили из Африки, и рабство в той или иной форме существовало почти во всем мире. Даже в Европе бедняцкая жизнь мало чем отличалась от рабской, но только их положение зачастую оказывалось гораздо хуже. Хозяева, по крайней мере, кормили и хоть как-то одевали своих рабов, а в Европе о бедняках позаботиться было некому.

Покончив с едой и по-прежнему оставаясь один в комнате, я стал перезаряжать пистолеты, вместе с кобурой снятые мной с седла и захваченные сюда с собой, что было вполне обычным делом для путника, отправившегося в дорогу в такое время и в столь ранний час.

Хозяин вошел в комнату и взглянул на пистолеты.

– Вы друг господина Легара?

– Да.

Его отношение ко мне заметно потеплело. Это был круглолицый, розовощекий толстяк с венчиком рыжих волос вокруг лысины.

– Он славный человек, - сказал он, - умный, хотя из-за его обыкновения казаться тихоней у некоторых может сложиться о нем превратное представление.

– Вы уже видели эти пистолеты?

Он улыбнулся.

– И коня тоже. Я видел, как вы приехали.
– Он многозначительно посмотрел на пистолеты.
– У вас, похоже, были неприятности?

– На дорогах всегда неспокойно, - заметил я.
– Ничего особенного.

– Здесь ошивается полно чужаков, - предупредил он меня, - наверное, снова эти подонки из Порт-Ройяла. Так что, вам лучше быть настороже.

– А то как же, - я встал из-за стола.
– Теперь я буду вовсеоружии.

Всего каких-нибудь шесть миль предстояло мне проехать от Сантьяго-де-ла-Вега до небольшого поселения из нескольких хижин и форта, построенного в устье Рио-Кобре.

– Если решите отправиться туда, то оставьте коня и пистолеты у сеньора Сандоваля, - посоветовал мне хозяин постоялого двора.
– Я прослежу, чтобы их вернули хозяину.

Засунув пистолеты в кобуру, я сел в седло и направил вороного по дороге, что вела в сторону Рио-Кобре. Мне навстречу то и дело попадались негры, нагруженные корзинами или тюками, которые они несли на голове; большинство из них негромко привествовали меня. Многим был явно знаком этот конь, и они переводили взгляд с него на меня, зная, что я друг Легара.

Где сейчас Генри? Мы расстались с ним несколько часов назад, и с тех пор я его больше не видел. Мимо меня проехал всадник, направлявшийся, очевидно, в том же направлении, что и я. Со спины его осанка показалась мне знакомой, но я так и не вспомнил, где я мог его видеть. Мгновение спустя я снова услышал перестук лошадиных копыт у себя за спиной, и оглянувшись назад, увидел еще двоих всадников, ехавших всего в полусотне ярдов позади меня.

По дороге впереди шло несколько негров со своей ношей. Ехавшая мне навстречу карета остановилась, кучер слез со своего места, подошел к лошадям и принялся поправлять упряжь.

Оглянувшись назад, я увидел, что всадники были уже гораздо ближе, и теперь нас разделяло не более трядцати ярдов. Всадник, незадолго до этого обогнавший меня, остановился и разговаривал с пассажиром, сидевшим в стоявшей посреди дороги карете.

Это было пустынное место, и все же теперь до Рио-Кобре оставалось не более трех миль, а возможно, даже и меньше. Затем я обратил внимание еще на одну деталь, которая не была замечена мной раньше. На обочине дороги, недалеко от того места, где остановилась карета, сидели двое мужчин, распивавшие на двоих бутылку. Рядом с ними на земле лежал какой-то тюк.

Да что же это со мной происходит? Я становилюсь слишком подозрительным. Я поудобнее устроился в седле и наполовину вытащил из кобуры один из пистолетов.

В то время, как я подъехал совсем близко к карете, человек, стоявший рядом с ней, обернулся, чтобы взглянуть на меня, и человек на коне сделал то же самое. Оба они улыбались. Человек на коне взмахнул рукой.

– Капитан, у нас тут для вас кое-что есть. Это должно вас заинтересовать.

– Что?

Вздрогнув, я обернулся.

Диана! Диана Маклин, испуганная и бледная, как полотно, в компании Джозефа Питтинджела, устроившегося на сидении рядом с ней.

– Мне показалось, что ты должен узнать, что мы все же изловили ее, сказал он, - потому что сейчас ты умрешь.

У меня не было времени на разговоры и раздумья, тем более, что быстро соображать я все равно не умел. Я что есть силы ударил шпорами вороного, направляя его на всадника, преграждавшего мне путь.

Мой вороной был большим и сильным конем; с размаху налетев грудью на коня моего врага, он опрокинул его, отчего всадник, вылетев из седла, расстянулся на земле. Резко развернув коня, отчего тот взвился на дыбы, я ухватился за дверцу кареты, настежь распахивая ее.

– Сюда! Диана, прыгай!

К нам уже бежали какие-то люди. Те двое, что сидели у дороги, вскочили на ноги, но для того, чтобы добраться до меня, им нужно было обойти поверженную на землю лошадь, которая отчаянно брыкалась, пытаясь подняться. Кучер, до этого якобы возившийся с упряжью, тоже бросился было ко мне, но я направил на него вороного, и отскочив назад и пытаясь увернуться, он потерял равновесие и упал.

Диана выпрыгнула из кареты, оставив в руках у отчаянно пытавшегося удержать ее Питтинджела, большой клок своего платья. Снова развернув коня, я протянул ей руку, и она ухватилась за нее, вставляя ногу в стремя как раз в тот момент, как я втащил ее наверх. Мы направили коня мимо них, и, выхватив пистолет, я выстрелил в того, кто был ближе всех ко мне. Он покачнулся и упал; был ли тот человек только ранен или же убит, я не знал.

На дороге впереди нам преграждали путь еще четверо человек, очевидно это были люди из шайки Питтинджела. Я сунул пистолет в кобуру, и направил вороного вверх по прибрежному склону. Конь взлетел на вершину, устремляясь в заросли. На коне сквозь такую чащобу было не проехать, поэтому мы спрыгнули на землю и бросились бежать, пробираясь между деревьями. Моим единственным желанием было оказаться на берегу. Мы бежали, падали, поспешно поднимались с земли и бежали дальше.

Вслед нам неслись дикие вопли и проклятья, и громче всех разорялся сам Питтинджел.

– Догоните их, черт вас всех побери!
– вопил он.
– Догоните, или я с вас шкуру спущу!

Мы продирались сквозь непроходимые джунгли. Под ногами была грязь. Путь преграждали спускающиеся с дирьевьев лианы, оплетенные лозами дикого винограда. Петляя и делая резкие повороты, я прокладывал путь туда, где, как мне казалось, джунгли расступаются. В руке у меня был пистолет, выхваченный из кобуры на седле, тот, второй, в котором остался заряд. Мы быстро продвигались вперед.

Поговорить с Дианой мне так и не удалось. Единственное, что нам сейчас оставалось делать, это бежать, спасаясь от преследователей. Мы сумели вырваться лишь благодаря быстроте моей реакции, и это сохранило нам жизнь, но это было уже в прошлом, и теперь наши шансы на спасение были невелики. Я понимал это уже сейчас. Море было где-то совсем рядом. Внезапно заросли кончились, и мы оказались на скалистом, усыпанном галькой берегу. По другую сторону залива широко раскинулся Порт-Ройял, и несколько рыбацких лодок покачивались на волнах недалеко от берега, но сидящие в них люди не обращали никакого внимания на мои отчаянные призывы.