Чтение онлайн

Йога предлагает нам выполнять определенные действия до тех пор, пока мы не будем готовы к бездеятельности. Как любые другие живые существа, мы заботимся о собственной безопасности: делаем запасы на зиму, вкладываем деньги в охрану своего имущества. Все эти действия могут обеспечить нас на какое-то время, но они не дают нам ощущения полной безопасности. Наша жизнь постоянно демонстрирует нам, что все сделанное и любимое нами не вечно, а будущее неопределенно. Занимаясь йогой, мы узнаем, что можно сделать, чтобы меньше страдать. Доброта и вера должны стать нашими постоянными спутниками. Нам нужно вспомнить все хорошее, что мы сделали, и использовать это, когда мы сидим и дышим. Стоит пробовать прожить хоть немного без страха, если мы хотим полностью изгнать его из нашей жизни.

Связь между усилием и непринужденностью начинается на занятии йогой и усиливается во время медитации. Нам нужно утвердиться в намерении починить то, что сломано, и подумать над тем, что произойдет, если мы ослабим хватку. Что, если мы начнем доверять жизни и обретем веру? Для начала нужно сделать усилие над собой – такое же, какое мы делаем, когда идем на новую работу, оплачиваем счета, возвращаем долги, контролируем одни результаты и избегаем других. Опытный учитель может заставить класс выполнять любые задачи, и вы не сможете этому воспротивиться, хотя все усилия будут тщетными, потому что способы их применения безнадежно устарели. Однажды, в поте лица выполняя асаны, мы решили вознести своего учителя выше, к расслабленности, дыханию и ощущениям. Те, кто давно практикуют асаны, знают, что с помощью поз можно получить больше, чем делаешь. И это заставляет задуматься о медитации.

Я знаю один случай, когда любительница изнуряющих поз обратилась к медитации. Чаще всего такое происходит, когда йога помогает человеку пройти через какие-либо неприятности. Эта женщина пережила развод, болезнь и в общем трудный период в жизни и осознала одну вещь, которая навсегда изменила ее жизнь. Это не было связано с тем, что она делала для того, чтобы перенести все это, – напротив, ее действия часто были ошибочными, как это нередко случается с людьми в трудные времена. Ей помогли не поступки, а то, ради чего она их совершала. Она встретила этот момент с определенным намерением и сумела его воплотить, и это дало ей много новых навыков. Она поняла: все это произошло не с ней, а для нее. И позы йоги стали для нее не столько занятием, сколько образом жизни. И находить этот образ жизни можно в любой момент: во время прогулки, разговаривая с кем-то или слушая, в напряжении или просто сидя и ничего не делая.

Подруга как-то описала мне свое обучение йоге у опытного учителя в Индии. Ее практика началась с того, что она стояла день за днем в позе горы, а учитель наставлял ее. Какое-то время я никак не мог понять такой метод преподавания. Для постороннего наблюдателя поза горы – это вообще не поза: ученик просто стоит неподвижно безо всякой видимой цели. Но позже я понял, что поза горы вмещает возможности всех поз подобно тому, как неподвижность вмещает возможности всех движений. Учитель моей подруги остановил свой выбор на позе горы потому, что если бы она не смогла достичь гармонии стоя и не двигаясь, она не обрела бы ее ни в какой позе. И наоборот, то, что она познала в позе горы, она смогла применить и к другим позам.

Теперь я призываю своих учеников искать свою «гору» в новых или трудных позах – чтобы они испытали в них такой же комфорт и уверенность, какой получают в самых простых асанах. Равновесие, которое они ищут в «горе», – это гармония между противоположными действиями. Поза горы с ее покоем и уравновешенностью – это динамическое напряжение без особых усилий. Со временем гармонию противоположностей можно найти в любой позе. Но чтобы поверить в терапевтический эффект такой практики асан, его нужно ощутить в собственной жизни, и внешняя сторона позы горы – это только начало. Ученик принимает позу горы точно так же, как он принимает свою жизнь.

С годами мое понимание позы горы и способов привить ее стоящим, идущим, сидящим и лежащим ученикам усовершенствовалось. Я начинаю с физической части, когда ученик стоит или сидит, а затем перехожу к духовному аспекту, обращая внимание ученика на то, что происходит, когда он становится прямо – в позе или в жизни. Когда удлиняется позвоночник, открывается сердце; найдя собственную позу горы, мы обретаем сердце горы. Когда мы стоим, спокойные и уверенные, мы обнаруживаем, что способны быть чистосердечными. Этот опыт охватывает всю нашу умственную деятельность, он одновременно укрепляет и смягчает, воодушевляет и заставляет сосредоточиться. Сердце горы – это попытка быть искренними, мотивирующая нас жить, любить и учиться. Ученик, принимающий позу горы, обретает в себе сердце, способное наставить его на жизненный путь, и понимает, что поза горы помогает проявиться этому горному сердцу.

Сердце горы настолько всеобъемлюще, что может вместить весь мир, и так переполнено, что изливает любовь на все, что мы делаем, на людей, с которыми мы общаемся, и никогда не иссякает. Это компас, помогающий найти дорогу; это чудесная лесная поляна, на которой можно отдыхать каждый день. Но до того как мы обретем сердце горы, мы должны постигнуть ум горы. Действия, которые мы выполняем в позе горы, заставляют нас обратить внимание на то, как мы стоим или сидим, – на действия, которые мы выполняем автоматически, не задумываясь. Нужно не просто научиться пускать в ход мышцы, которые мы обычно не используем, а понять, как пользоваться мышцами, которые использовали ошибочно. Это кропотливая работа, приводящая ум в возбужденное состояние. Отчасти проблема поиска горы состоит в том, что ум хочет то одного, то другого. Поза горы – это и то и другое одновременно, в этом ее парадокс. К примеру, мы выпрямляем спину и открываем сердце. Эти действия соревнуются друг с другом, и поза будет успешной только тогда, когда мы их уравновесим. А для равновесия нужно, чтобы ум присутствовал, но не комментировал происходящее. Он должен вернуться в исходное положение покоя и созерцания, которое и характеризует ум горы.

Если ум спокоен, тело может обрести равновесие. Когда тело обретает равновесие, само собой открывается сердце. Это – момент горы. Он становится изюминкой моих занятий. Я знаю, что делать, но не спешу, чтобы использовать максимум ресурсов для достижения момента горы. Ученики должны показать всем, что они забыли об этом мгновении и о том, что оно содержит все, чего они ищут. Их жизни стали поиском того, чего они не в состоянии найти, потому что не знают, где искать, и потому что у них притупилось зрение. Мне часто приходится слышать: «Эй, человек в шортах, я учусь в Гарварде и на весенних каникулах поднялся на Килиманджаро, я вожу своих детей в правильную школу на правильном автомобиле и в своем модном спортивном костюме выгляжу очень привлекательно. Не думаю, что вы должны учить меня жизни!» Я никуда не спешу. Тридцать-сорок минут выполнения изнуряющих поз – и я предлагаю ученику принять позу горы. Кажется, будто пот смыл все, что мешало ему прозреть. Ученик стоит в позе горы, живой и трепещущий, и чувствует связь со своим телом, дыханием, нынешним мгновением, и это происходит не только с ним, но и с группой его единомышленников. Все, что он искал, и те, с кем он хотел разделить свои ощущения, давно ожидали своего часа внутри него – оставалось только найти свою гору.

Момент горы – настолько впечатляющее явление, что многие люди какое-то время довольствуются им одним. Они счастливы идти к йоге, пару раз обретают покой, случается, что и небольшое озарение. Со временем они доходят до высшей точки и осознают, что хотели бы расширить момент горы до жизни горы. Зачем идти к йоге, если можно ею жить? В этот момент и начинается настоящий поиск. Тренировки и позы становятся такими, какими они и должны быть, все хотят от них чего-то лучшего и большего: одни – скорости, другие – фантазии, третьи – определенности, большинство – чего-то особенного, и в этом поиске они теряют ощущение настоящего момента. Похоже, эта фаза поиска неизбежна, потому что она – последнее проявление нашей веры в материализм. Мы снова пытаемся найти нечто, дающее нам опыт бытия, – мы вечно ищем чего-то большего. В этом парадокс момента горы: почувствовав себя цельными, мы начинаем искать целостности и чувствуем себя несовершенными, что, в свою очередь, снова приводит нас к цельности. Ведь когда мы не находим целостности в тех или иных формах, мы находим ее в бесформенном.

Однажды мне попалось на глаза утверждение, что человечество променяло стабильность на мобильность. Строение дерева предполагает стабильность, структура человеческого же тела предполагает движение. Даже проблемы мы решаем преимущественно через движение. Возможно, это объясняет, почему йога стала такой популярной формой физической нагрузки. Лично я начал исследовать эту проблему еще в армии, потому что там нас учили стремиться к достижению целей и работать с максимальной отдачей. Бросив пить, я осознал силу бездеятельности: не употребляя алкоголь, я стал трезвым человеком. То есть я начал новую жизнь, ничего для этого не делая. Алкоголь дает всегда один и тот же результат, а отказ от него – множество результатов. Движение обязывает нас к определенным действиям, а бездействие дает бесконечное множество вариантов. Итак, поза горы – это момент занятий, который показывает нам, как мы стоим в нашей жизни, и приглашает стать бездеятельными и выбирать из нескончаемого числа вариантов.

Принято считать, что уверенность естественна. Мы готовы пойти на все, чтобы контролировать результаты своей деятельности. Хватаясь то за одно, то за другое, мы лишаем себя неограниченных возможностей, которые нам может дать бездеятельность, потому что нас пугает неопределенность выбора. Ведь куда лучше делать то, в чем уверен, чем попасть в ситуацию, которая принесет что-то новое и неизвестное. Но предпочтение уверенности идет вразрез с самой природой жизни и ее бесконечным разнообразием. Жизнь преисполнена возможностей, так же как и мы сами. И поза горы напоминает нам об этом, позволяя услышать зов жизни.