Чтение онлайн

Он часто говорил, что крийя-йога в зависимости от темперамента и воспитания человека дает ему силы на разных путях — на пути преданности, познания или служения; пути индуизма, христианства, ислама или иудаизма. Посетитель, который однажды пришел в его школу в Ранчи, в течение двадцати лет практиковал бхакти-йогу — путь неуклонной преданности. Несмотря на глубокую веру, он никогда еще не ощущал благословенного присутствия Господа.

— Вам могла бы помочь крийя-йога, — искренне посоветовал ему Мастер.

Однако человек опасался изменить своему пути.

— Крийя не помешает заниматься бхакти-йогой, — настаивал Мастер. — Она только углубит вашу практику.

Но человек все еще колебался.

— Поймите, — сказал наконец Мастер, — вы подобны человеку, который в течение двадцати лет пытался выйти из комнаты через стены, через пол, через потолок. Крийя-йога просто покажет вам, где находится дверь. В таком роде содействия нет противоречия с вашим путем преданности. Выходить через дверь вы должны тоже с преданностью.

Наконец тот человек решился и принял посвящение. Не прошло и недели, как он впервые глубоко ощутил присутствие Бога.

«Христос и великие учителя Индии послали меня на Запад не для того, — часто говорил аудитории Йогананда, — чтобы дать вам догмат новой теологии. Сам Иисус просил Бабаджи послать кого-нибудь сюда, чтобы научить вас науке крийя-йоги, чтобы люди могли научиться непосредственному общению с Богом. Посредством ежедневной практики крийя-йоги я хочу помочь вам обрести подлинное восприятие Бога.

И добавил: «Пришло время познания Бога!»

ЭТИ СЛОВА ГОСПОДА КРИШНЫ в Бхагавад-гите нужно помнить на всех этапах духовного пути. Часто на пути бывает так, что эгоистические желания вдруг вырываются из подсознания и с поразительным неистовством атакуют преданность. Верующий может неуклонно прогрессировать, уверенный в том, что Бог — это единственное, что ему нужно в жизни, когда внезапно появляется возможность достижения мирского успеха и он думает: «Вот мой шанс — может быть единственный — стать великим концертирующим пианистом»; или «обрести богатство и всеобщее уважение»; или «сделать великое научное открытие во благо человечества»; или «жениться на своей единственной, душевно близкой!» Я никогда не видел, чтобы желания в качестве альтернативы бескорыстному служению Богу приводили к чему-либо, кроме разочарования. Концертирующий пианист уставал играть для переменчивой публики. Перспективный миллионер скоро обнаруживал, что жизнь без Бога — сущий ад (особенно если он уже испытывал душевный покой). Подающий надежды ученый понимал, что мир либо равнодушен к его открытиям, либо стремится направить их к достижению недостойных целей. А тот, кто оставляет духовную практику, чтобы жениться на единственной «близкой по духу», весьма вероятно, через год-два разведется. (Что может предложить человеческая любовь по сравнению с великой любовью Бога, которую он уже вкусил в своей душе?)

Среди моих самых печальных воспоминаний — впечатления от приезда бывших приверженцев, оставивших божественное призвание, которые хвалились перед своими братьями и сестрами по пути новыми мирскими благами. С какой гордостью они демонстрировали свои новые автомобили, новые костюмы, новых жен! Вы видите в их глазах желание оправдать утрату того доброго, что они потеряли. Вы слышите в их голосах неловкий смех людей, которые похваляются спьяну, надеясь шумом и деланным смехом заглушить неумолимый голос совести. Совершив такой шаг, рано или поздно они утрачивали уверенность в правильности своего поступка и, увы, зачастую — в самих себе.

Хуже всего то, что непостоянство по отношению к Богу порождает в них склонность к непоследовательности в дальнейшем. Они редко преуспевают в чем-либо, потому что отвергли качества, необходимые для достижения успеха во всяком деле: стойкость и непоколебимость. Счастливы те, кто, совершив ошибку, исправляют ее и решительно возвращаются к духовному поиску. Я восхищался одной такой верующей, которая, когда ее спрашивали, как она посмела снова оказаться в Маунт-Вашингтоне, ранее покинув его, радостно отвечала: «А вы считаете, что я должна держаться за свои ошибки?»

Увы, не многие имеют такую решимость. Мастер рассказал мне об одном падшем ученике: «С тех пор как он покинул нас, у него не было ни одного радостного дня. Я так старался спасти его, но он уже все решил. Мы были с ним в Нью-Йорке, когда однажды он сказал мне, что хочет поехать в Филадельфию.

— Купить обручальное кольцо? — вызвал я его на откровенность.

Он не мог отрицать этого, но пытался убедить меня в том, каким ангелом была его девушка.

— Она вовсе не то, чем тебе кажется, — предостерег я.

— Но ведь вы совершенно ничего не знаете о ней, — возразил он. — Вы даже никогда не видели ее!

— Я знаю о ней все! — уверял я его.

И все же он не хотел меня слушать. Но потом он убедился во всем сам». Глаза Мастера выражали печаль по поводу своего заблудшего ученика.

«Все отвернутся от того, кто отвергнет Меня», — писал в своей прекрасной поэме «Небесная Гончая» Френсис Томпсон.

Преданность — сильнейшая защита от заблуждения. Но едва ли найдется такой верующий, чья преданность никогда не убывает, который никогда не переживает духовного опустошения или черствости, не чувствует влечения к мирским удовольствиям. Что человеку делать, когда, по выражению Мастера, взрываются «кармические бомбы» невоздержанности и страстей, в особенности в периоды черствости? Чтобы быть готовым к такому периоду, важно укреплять себя привычкой к регулярным медитациям и преданностью избранному пути. Когда привычка к ежедневным медитациям становится правилом, человек будет уверенно преодолевать множество житейских бурь, не впадая ни в отчаяние, когда путь кажется слишком тяжелым, ни в радужное настроение, когда путь кажется легким. Верность избранному пути подавляет соблазн искать более легкие и приятные пути к Богу, более «симпатичного» учителя или практику, которая предъявляет меньше требований к эго.

«Преданность — это первый закон Бога», — часто говорил Йогананда. Он имел в виду не показную сектантскую преданность тех, кто чувствовал необходимость доказывать ее и поносить любого, чьи взгляды отличаются от их собственных. (Такое размахивание флагами обычно используется для того, чтобы скрыть подсознательные сомнения.) Мастер имел в виду ту спокойную приверженность избранному пути, которая несовместима с изменой убеждениям и которую не могут поколебать никакие препятствия, встречающиеся на пути. Увы, это качество не часто сегодня встречается в Америке, за исключением, возможно, преданности честолюбию. Нам принадлежит традиция пионеров — мужчин и женщин, которые не раз утверждали свою свободу, «выдергивая корни» и поселяясь на новой территории. Даже сегодня, когда на континенте не осталось для завоевания новых земель, наши юноши, стремясь к новизне, тянутся к блуждающему огоньку «успеха», куда бы он их ни звал, почти не считаясь с такими неудобными понятиями, как обязательство и долг.

— Они меняют работу, жен и гуру почти без предупреждения, — сожалел Мастер. — Как они могут добиться чего-либо, если привыкли так капризно менять направление?

«Падет несколько голов», — сказал он мне, говоря о периоде, который начался за несколько месяцев до моего испытания в Твенти-Найн-Палмз. Я сильно переживал, когда ашрам покинули некоторые из тех, кого я особенно любил. Я уже знал, что собирался уходить Бун, но когда ушел Норманн, а потом Жан, я был сильно потрясен.

Бедный Норманн! Он глубоко любил Бога, но пришло уныние, которое заставило его нарушить установившийся режим медитации до такой степени, что ее не хватало для того, чтобы охранить его от мирских заблуждений. Но я знал, что он будет всегда любить Бога и стремиться к Нему.

— Впервые за много жизней Норманн поддался заблуждению, — печально заметил Мастер. Потом он добавил: — Божественная Мать хочет, чтобы он научился отвечать за свои поступки. Но где бы он ни был, он со мной.

Спустя несколько месяцев Норманн посетил Маунт-Вашингтон.

— Помнишь, как трудно мне было ладить с Джерри? — спросил он меня. — Это было одной из основных причин, побудивших меня уйти отсюда. А теперь там, где я сейчас работаю, таких, как он, — шестеро.

Спустя годы я обратил внимание на то, что, когда верующие пытаются избежать кармических испытаний, они вновь испытывают их — в иной форме — и в большем объеме!